- Нет. Но я вижу твои глаза полные боли, – я вдруг явственно поняла, что не позволю ему остаться тут.
Было похоже на то, что он не узнавал меня, сначала я предположила, что меня не видит, но тогда бы и не смотрел так уверенно в мою сторону.
- Иди туда. – Я показала рукой в ту сторону, откуда только что пришла сама.
И он исчез.
А я почувствовала приближение того самого хозяина этого места и на меня снова накатился тот же необъяснимый ужас что и в первый раз. Все что пришло на ум – бежать. Бежать как можно дальше, без оглядки, спрятаться от этого ужаса в самом дальнем углу лабиринта. Но странным образом мозг начал сопротивляться, пытаясь подавить неимоверный страх, задал мне вопрос. Что мог сделать этот хозяин? Убить? Или мучить, как и этих людей? Любой страх основан на страхе смерти. Но смерть – это то, чего я к счастью или к сожалению не боялась. Вдруг осознав, что испытываемые мной сейчас чувства не мои, они тех людей, которые находились вокруг меня. Я чувствовала гремучую смесь всех их чувств, думая что они мои, но когда пришло понимание того, что это ИХ чувства, я смогла различить каждое отдельно. Теперь, глядя вокруг, я понимала, что чувствует каждый, воспринимая не как свои чувства, а как ощущения, так же, как дотрагиваясь до огня, ощущаешь, как он обжигает, а опуская руку в воду, ощущаешь, как она колеблется от твоего прикосновения.
Я повернулась и посмотрела на стоящего мужчину. Как ни старалась, но лица разглядеть не удавалось. Когда он потянул ко мне руку, я не сдвинулась ни на сантиметр, хотя боязно все же было. Он обхватил мое запястье, сжав крепко и больно. Моя кожа начала странно вибрировать и посмотрев на свою руку, я обнаружила, что из под кожи пробиваются и выползают те самые черви, которых я несла ему в конверте. Оставляя маленькие отверстия, которые болезненно зудили и кровотичили, они падали к моим ногам и чернели, превращаясь в обугленные головешки.
Он держал мою руку до тех пор, пока не упал последний, а потом отпустил мою руку и спокойно сказал.
- Уходи.
. . Я открыла глаза и повернулась к окну, солнце пробивалось сквозь щель между плотными полотнищами штор. Еще один день. Еще одно утро, после очередного психоделического сна, после которого наступала апатия и разбитость, хотелось одиночества и тишины.