Я совсем спятил. Надо больше спать.
— Нотт, отпусти меня, — почти беззвучно выговорила Гермиона, всё ещё слабо вырываясь.
Он сам не понял, как выпустил её из своих объятий. Она наконец повернулась к нему лицом; растерянная, разгорячённая его ласками и в то же время напуганная, она пыталась застегнуть пуговицы рубашки, но пальцы дрожали, и у неё ничего не выходило.
— Дай-ка мне, — сказал Тео, отводя её руки в стороны.
— Нет! — в ужасе воскликнула Гермиона. Её глаза были широко распахнуты, и в них застыл неподдельный страх.
Проклятье! Она мне не доверяет. Ещё бы...
Мерлин, а я так хочу, чтобы доверяла.
— Я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого, — серьёзно сказал он, хотя своё разыгравшееся воображение унять был неспособен. Гермиона сейчас была так пленительна: с растрёпанными волосами, в чуть помятой юбке и наполовину расстёгнутой рубашке.
Он осторожно, не отрывая взгляда от её побледневшего лица, взялся за хлопковую ткань и медленно застегнул ту самую опасную пуговицу на груди. Ему стоило невероятных усилий не наброситься на Гермиону и не порвать к чёртовой матери эту рубашку вместе со всем остальным. Его останавливали лишь её глаза, слегка безумные, округлившиеся, непонимающие.
— Грейнджер, — сказал Тео, с плохо скрываемой досадой застёгивая последнюю пуговицу, — тебя что, никогда не трогал мужчина?
Гермиона стыдливо опустила ресницы. Вопрос был слишком прямой, и Нотт ждал такого же прямого ответа.
— Никогда, — выдохнула она, с опаской поглядывая в сторону двери. Едва Нотт перестал её касаться, мысли стали понемногу приходить в порядок, и Гермиона вспомнила, что они по-прежнему находятся в учительской.
— Я наложил Запирающие чары, — хмыкнул Тео, проследив за её взглядом. — А Уизли круглый идиот.
Гермиона подняла на него глаза, полные несогласия, но он жестом пресёк её попытку возразить.
— У тебя чудесная фигура, — сказал он будто между прочим, но, увидев, как она зарделась, решил тут же вернуть её с небес на землю: — Наверное, так задумано природой: красивое тело в противовес вредному характеру. Во всём должен быть баланс.
Гермиона, вспыхнув, сжала кулаки и вскинула голову.
— Раз я такая вредина, зачем я тебе? А, Нотт? Зачем возиться со мной, когда столько девушек претендуют на твоё внимание?
Тео довольно, почти приторно усмехнулся.
— Какой кайф мне доставляет твоя ревность, Грейнджер! Только уже ради этого я готов, как ты говоришь, «возиться с тобой». Ну и ещё ради того, чтобы получить тебя.
Он скользнул откровенным взглядом по её ногам, потом задержал его на влажных, чуть приоткрытых губах.
— Ты просто озабоченный подросток! — вспылила гриффиндорка, нервным движением поднимая мантию с пола и очищая её волшебством.
— Осторожнее с выражениями, Грейнджер. Я ведь могу прервать срок действия своего обещания.
— Хватит меня пугать! — прошипела она.
— Я не пугаю, а предупреждаю, — спокойно отозвался Тео. — Объясняю один раз (просьба усваивать информацию сразу): во-первых, я далеко не подросток. Мне девятнадцать, как и тебе, и, смею надеяться, я уже достаточно сформировавшаяся личность со своими взглядами на жизнь. Я вырос в таких условиях, где взрослеть пришлось рано. Я не маменькин сынок, в отличие от некоторых, — тут он осклабился, вспомнив своих соседей по комнате, — я долгое время жил абсолютно один, когда мой отец сидел в Азкабане, а родственники со стороны матери от нас отвернулись как от прокажённых. В шестнадцать лет я был предоставлен сам себе, и, как ни парадоксально это звучит, нужно было иметь немало мозгов, чтобы не сойти с ума.
— И что же тебе помогло? — спросила Гермиона, глядя на него с недоверием.
— Я знал, что Малфою уже тогда поставили метку и знал, что меня это тоже ждёт. Чем больше Пожирателей будет в замке, тем проще этому уроду туда будет попасть... — с этими словами он с такой силой сжал дверцу шкафа, что стекло в ней треснуло. — Мать вашу... Репаро! Но мне повезло: Волан-де-Морт был зол на Малфоя-старшего и хотел наказать его с помощью сына. Его устраивал любой исход. Убьёт ли Драко Дамблдора или нет, не имело значения. Волан-де-Морт полагал, что старикашке в любом случае осталось недолго, а эта миссия, возложенная на Драко, лишь давала ему возможность манипулировать Люциусом... Он — жестокая сволочь, каких только поискать, и я, чёрт возьми, рад, что вы наконец его остановили.
Гермиона не сдержала гордую улыбку: ей почему-то был очень приятен этот его комплимент, а Нотт тем временем продолжал:
— Весь шестой курс я наблюдал за неудачами Малфоя; мне было жаль его, и именно благодаря ему я окончательно разочаровался в идеях Пожирателей смерти. Но помочь Драко я не пытался. Волан-де-Морт всегда знал много того, о чём мы и не подозревали, и я, не планируя умирать в столь юном возрасте, решил играть свою роль до конца. Играл настолько убедительно, что в прошлом году даже применял Круциатус к наказанным. Тогда я считал, что это неплохой способ выместить свою агрессию, но после наказаний мне становилось только хуже.
— Агрессию? — перебила его Гермиона, нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу. — Вызванную чем? Действиями Кэрроу и Волан...
— Неважно. Это к делу не относится, — отрезал Тео, отлично зная, что как раз это относится к делу напрямую. В голове невольно всплыл образ кровати во мраке слизеринской спальни, и на него вдруг навалилось странное оцепенение: три последних ночи без сна давали о себе знать. — Так вот, — с наигранной живостью сказал он, сбрасывая с себя дремоту и возвращаясь к поднятой теме, — это что касается «подростка». А по поводу «озабоченного» скажу как есть: я обычный мужчина и, да, я хочу тебя.
Дыхание Гермионы перехватило, в висках запульсировало. Нотт снова смотрел на неё как на объект своего бешеного влечения: страстно, жадно, почти плотоядно. Чувствуя дрожь в ногах, она прислонилась к боковой стенке шкафа, а Тео подошёл вплотную к ней и, мягко взяв за подбородок, заставил посмотреть в глаза.
— Ты тоже этого хочешь, — уверенно сказал он, гипнотизируя её взглядом. — Мне не нужно даже касаться тебя, чтобы убедиться в этом; тебя давно выдали твои глаза.
Гермиона мотнула головой, боясь потерять последние остатки самоконтроля.
— Я не... не могу... — сбивчиво проговорила она, вцепляясь пальцами в мантию Нотта, колеблясь между тем, чтобы оттолкнуть его, и тем, чтобы притянуть к себе.
— Проклятье! — выругался Тео сквозь зубы, резко отпустив её и метнувшись к двери. Короткий взмах палочки, и замок был открыт. — Я обещал не делать тебе ничего плохого, Грейнджер, но если ты не хочешь быть изнасилованной прямо сейчас, ради Мерлина, проваливай в свою башню.
— Нотт, я...
— И побыстрее, — жёстко сказал он и вышел первым.
Гермиона ещё несколько минут стояла, ошарашенно глядя куда-то перед собой. Сердцебиение понемногу приходило в нормальный ритм, краска отхлынула от лица, но тело так и ныло от желания снова и снова ощущать эти смелые прикосновения. Она поспешно затянула шнуровку мантии, чтобы не видеть теперь наглухо застёгнутой белой рубашки: от одного воспоминания о пуговице на груди у неё мутилось в глазах, а по телу пробегал электрический заряд.
Боже, боже, как же мне спастись? Ещё столько месяцев учиться, а он ведь не оставит меня так просто.
Может, он прав? Может, не стоит бежать от самой себя?..
Она сделала глубокий выдох, положила палочку во внутренний карман мантии и покинула тёмную учительскую.
Тео бежал по ступенькам вниз, не замечая, как преодолевает лестницу за лестницей. Всё внутри горело, он никогда раньше не чувствовал такого зверского возбуждения. С каждым пролётом он всё ускорялся: только бы не повернуть назад, только бы Грейнджер успела вернуться в свою гостиную, куда ему путь закрыт...
Так он мчался до тех пор, пока одна из лестниц не решила поменять своё направление. Тео чуть не оступился, но удержался на ногах, пытаясь вычислить, куда теперь пристанет лестница. Она совершила полукруг и замерла напротив коридора, перпендикулярного тому, в котором находился вход в гостиную Пуффендуя.