Он никогда такого не испытывал. Ни одна женщина не могла пробудить в нем такую мощную волну желания, такую страсть, такой восторг. Он даже не представлял, насколько прекрасны могут быть занятия любовью.
Кейт приподнялась и взглянула на Брюса своим невинным взглядом отличницы и Лучшей Девочки в Мире. Он только простонал в ответ:
— Сладкая, я так хочу тебя… Хотя бы поцеловать…
Она с тихим смехом целовала его лицо быстрыми, жадными поцелуями, а он, рыча, боролся с наручниками. Наконец они не выдержали, и вокруг талии Кейт сомкнулись могучие руки. Брюс обнимал ее, прижимал к себе, без устали ласкал все ее тело, шепча на ухо бесстыдные и страстные слова о том, как она прекрасна, как обольстительна и невинна, как соблазнительна и опытна, как ему с ней хорошо…
Давным-давно это называлось «Песнь песней»…
Кейт подняла на Брюса потемневшие от возбуждения глаза.
— Люби меня на балконе, Брюс!
Он вскинул ее на руки и прошептал в ответ:
— Ты хочешь свежего воздуха, или это твоя очередная…
— … фантазия. Да, ты прав. Я хочу почувствовать себя на вершине мира. Ветер будет дуть в лицо, а под нами раскинется целый город… Нас увидят только звезды, и мы станем частью этой огромной вселенной…
Он чувствовал то же самое, ему ничего не надо было объяснять. Единственное, чего он боялся, так это того, что его сердце разорвется от любви к Кейт. Брюс больше не боялся произносить это слово. Напротив, он был счастлив, что может вернуть ей часть того, что она так беззаветно подарила ему, ответить на ее чувства с той же прямотой и искренностью, которые возможны только между любящими людьми.
Они вышли на маленький балкончик. Это было что-то вроде лоджии, и ничьи нескромные глаза не могли их видеть со стороны, хотя вряд ли кому-то пришло бы в голову подсматривать в это время за обитателями последнего этажа многоквартирного дома.
Волосы Кейт развевались на ветру, лицо было озарено таким восторгом, что Брюсу захотелось немедленно написать ее портрет. Он осторожно обнял ее сзади, откинул волосы и поцеловал ее в шею. Бедрами он ощущал ее тугие ягодицы.
Кейт слегка выгнулась, запрокинула голову назад и нашла его губы. Брюс целовал ее, а рука бродила у нее в трусиках, тех самых, тигровых, подаренных им самим. Брюс почувствовал, что она уже возбуждена до крайней степени, и прошептал ей на ухо:
— Я больше не могу сдерживаться, сладкая…
— Возьми меня, Брюс! Сейчас!
Она выгнулась еще сильнее, и Брюс, торопливо сорвав с нее трусики, вошел в нее с глухим рычанием. Кейт откликнулась стоном, и они слились воедино, судорожно настигая ускользающий ритм движений, прижимаясь друг к другу все сильнее и сильнее…
Вскоре она кричала при каждом толчке его бедер, и это возбуждало его все сильнее. Брюс словно обезумел. Ему хотелось полностью погрузиться в тело Кейт, раствориться в его жаркой тайне, никогда не выпускать из рук…
Вспышка света под стиснутыми веками, закушенные до крови губы… Секундой позже Кейт тоже достигла пика блаженства и выкрикнула его имя… Наступила блаженная тьма. Тишина окутала их своим покрывалом, ангелы оттрубили свою победную песнь, и мужчина со счастливой улыбкой обнял свою женщину.
Они лежали на вершине мира, и не было в этом мире больше ни одного живого существа, Кейт коснулась губами плеча Брюса, и в ее голосе была тихая гордость, благодарность за удовольствие и… любовь:
— Я схожу от тебя с ума…
Он коснулся губами ее влажных волос, и в голосе его звенела гордость самца, удовлетворение и… любовь:
— Я не могу без тебя…
Брюс лежал и смотрел на спящую Кейт. Душа и тело отдыхали, плавая в тихом блаженстве и не заботясь ни о чем.
После сцены на балконе самое время было сказать ей о том, что он ее любит, но как-то не получилось, а потом она заснула, и вот теперь, глядя на спящую Кейт, Брюс с раздражением вспомнил о Джейсоне. Где его носит, проклятье!
Он расстроился настолько, что был вынужден немедленно поцеловать спящую Кейт, потом еще раз, и еще раз, и еще раз, а потом она открыла глаза и провела рукой по его непослушным волосам…
Потом они снова занимались любовью, и это примирило Брюса со всем миром, даже с Джейсоном.
— Брюс…
— Что?
— Знаешь, мне всегда хотелось сказать то, что я сказала там, на балконе…
— Что именно?
— Возьми меня…
— Мне понравилось.
Тишина. Блаженство. Один-единственный комар беспокойства. Зудит тоненько, но непрерывно. Что-то изменилось в тишине.