– Вот видите, как ему тяжело, – продолжала вещать Лена. – Уверена, что у каждого из вас в жизни был или даже есть друг, который пережил с вами и радость и горе. Представляете, как непросто лишиться такой опоры? Вот вы, Максим Сергеевич…
– Я!? – испуганно взвился Максим.
– Вы, вы! У вас же есть собака, насколько мне известно?
Вот интересно, когда ей об этом стало известно?..
– Две, – нехотя ответил Максим. – Сербернары. Мальчик и… и еще мальчик. Молодые совсем, щенки ещё.
– Как же вам повезло! – с чувством произнесла Лена. – У вас целых два друга, не каждому так везет! Но представляете, как будет больно, когда однажды они уйдут из этого мира?
– Не представляю, – почему-то шепотом сказал Максим, и глаза его расширились от ужаса.
– А меня дома Бим ждет, – неожиданно произнёс Вячеслав, задумчиво покручивая телефон в руках. – В последнее время вижу его только поздно вечером, когда домой прихожу. Столько дел, даже погулять толком некогда…
– Мне так жаль, что вам приходится приносить в жертву вашу дружбу, – Лена натурально всхлипывала, и я готов был поклясться, что по ее щеке скатилась самая настоящая слеза. – Эти моменты вашего единения – они бесценны… Надеюсь, вы сможете их наверстать.
Я мысленно застонал. Такого фееричного бреда я еще никогда в своей жизни не слышал. Но самое удивительное было то, что все остальные слушали Лену с открытым ртом. Даже Вячеслав сидел с выражением легкой растерянности на лице, не обращая внимания на вибрирующий без остановки телефон в руках.
– Не стоит стыдиться своих эмоций, Игорь Степанович, – понимающе вздохнула Лена, трогательно поглаживая меня по плечу. – Мы все понимаем, что за стальной бронёй генерального директора компании скрывается не робот, а настоящий человек, умеющий чувствовать и сопереживать. Мы все разделяем ваше горе. И пожалуй, сегодня мы все уйдем домой немного пораньше, чтобы уделить время своим близким и друзьям. Правда же, Вячеслав Романович? – обворожительно улыбнулась Лена.
И Вячеслав, этот матерый дядька необъятных размеров, серьезно кивнул и поднялся из-за стола. Подошел ко мне, ободряюще хлопнул по спине.
– Ты там это… Держись, Игорек. Мы с тобой. А работа никуда не денется, наверстаем еще.
С этими словами он покинул зал совещаний, и его примеру последовали все остальные. Когда за последним сотрудником закрылась дверь, Елена на цыпочках подошла к выходу и какое-то время прислушивалась к звукам в коридоре. Потом закрыла дверь на замок, а сама тихонько сползла по стеночке, сотрясаясь от беззвучного смеха.
– Аааа, не могууу! – простонала она, вытирая выступившие слезы. – Давненько я так не веселилась!
Посмеиваясь, она вернулась ко мне и ощутимо потрясла за плечо.
– Хэй, гроза компании, шевелись! Что там с тобой случилось?
Она потыкала меня пальцем, словно проверяя, жив ли я вообще.
– Чего, тебе правда плохо стало? – упавшим голосом спросила она, разворачивая мое лицо к себе и хмуро вглядываясь в потухшие глаза. – Нда, видок у тебя так себе, мягко говоря. Я могу как-то помочь или мне вызвать врача?
Не очень понимал смысл ее слов. От ее прикосновений к лицу стало невыносимо горячо, но при этом – приятно. Как будто жидкий огонь растекался по венам от ее пальцев по всему телу, возвращая меня в жизнь.
Судорожно вздохнул и вцепился в ее руку. Выдавил с трудом:
– Можешь обнять меня?
– Что? – ошарашено переспросила Лена.
– Обними меня. Пожалуйста, – совсем жалобно попросил я и снова умолк, не в силах ничего объяснять.
К счастью, Лена больше ничего спрашивать не стала. Послушно обняла, крепко обхватив руками и поглаживая спину.
– Ну ты чего расклеился, гроза компании? Чего там у тебя случилось, в самом деле?
Она продолжала что-то нашёптывать, но я не слушал. Закрыл глаза и уткнулся лбом в ее плечо, чувствуя, как сердце выбивает рваный ритм, пылает от боли и жара, но тело наконец начинает слушаться хозяина. Повинуясь какому-то бесконтрольному желанию, заключил Лену в крепкие объятья, глубоко погрузившись в невесёлые мысли.
Почему мой внутренний зверь так реагирует на нее? Почему он просыпается при ее близости и брыкается на каждое прикосновение? Что такого особенного в этой девице, что меня таращит от ее лжи, но при этом любая боль отступает, когда она рядом?