Моему дракону следовало находиться подальше от Лены… За ночь он успокаивался, а утром все начиналось с начала.
Меня магнитом тянуло к Лене, постоянно хотелось ее касаться. А еще невыносимо хотелось ее целовать. Это желание прожигало мозг навязчивой мыслью, и я злился на самого себя, свои эмоции, свое бессилие. Эмоции, вышедшие из-под контроля дракона, – что может быть хуже?
Лена обижалась, конечно, на мою холодность. А я ужасно боялся причинить ей вред. А что, если мой дракон прорвет все выставленные ментальные блоки и кинется на "свое сокровище"? Мне бы совсем не хотелось, чтобы Лена видела меня столь неадекватным. Нет уж, надо сначала полностью приводить себя в порядок, а потом уже идти сдаваться с потрохами и радостно восклицать "любите меня такого, какой я есть!".
Сейчас нужно было держать максимально возможную дистанцию, а потом… Потом я объясню ей свое поведение… как-нибудь. Она выслушает, она поймет. Обязательно.
Однако легче от такого самовнушения не становилось. И с тяжелым сердцем я вошел в ресторан позавтракать, мгновенно найдя Лену… не взглядом даже – а каким-то внутренним чутьем. Честно говоря, я собирался даже позавтракать за отдельным от нее столиком, но я проходил как раз мимо Лены, и тут мой взгляд упал на фотографии, которые Костьянова листала на смартфоне.
– А это кто? – резко спросил я, выдирая из рук Лены гаджет.
– Просто фотография моих покойных родителей, – пожала плечами Лена, недоуменно глядя на меня. – Мама и непутевый папаша.
Я осторожно опустился на стул напротив Лены, забыв о том, что собирался плотно позавтракать. После занятий магией всю ночь напролет аппетит был зверский, но сейчас он резко отошел на второй план.
– Почему ты так плохо отзываешься об отце?
– Да потому что он меня ненавидел, – тяжело вздохнула Лена, продолжая вяло ковырять вилкой омлет. – Всю жизнь шпынял меня и всячески доказывал мое ничтожество. Мне не за что его любить. Особенно после того, что после его смерти все его долги перешли ко мне, чему, я безмерно рада, как ты понимаешь.
– Он погиб?
– Они оба, в автокатастрофе, – сухо сказала Лена. – Но вообще о таких вещах беспардонно спрашивать, тебе не кажется? Какое это имеет значение?
– Нет… Никакого… Извини, – стушевался я. – Я, право, не хотел бередить твои душевные раны. Этот человек, хм… Очень похож на одного моего, скажем так… старого знакомого. Вот я и удивился, увидев его на фото у тебя. Обознался.
Лена заметно расслабилась и даже слабо улыбнулась.
– Ничего, бывает. На меня просто ностальгия накатила… Сегодня у мамы был бы юбилей, если бы она была жива. Я очень ее любила… И мне сильно ее не хватает. До сих пор. А отец…
Она тяжело вздохнула и умолкла. Я какое-то время напряженно наблюдал, как Лена помешивает сахар в кружке с чаем. Прикидывал, как бы поделикатнее задать интересующие меня вопросы.
– Непутевый папаша, говоришь… Ясно… Понятно…
Ни черта мне было не ясно, конечно. На самом деле паника захлестнула с головой, и мне не сразу удалось обуздать страх.
Смотрел на эту фотографию и просто не верил тому, что вижу. Лицо этого человека было мне прекрасно известно. Мне и вообще всем жителям Гхорана, как проклятое напоминание о том, кто мы такие и почему нам больше нельзя открыто лезть к людям.
И этот человек – отец Лены? Ну не может этого быть! Как такое вообще возможно?
Кажется, жизнь решила сыграть со мной в странную игру, подкинув мне головоломку под названием "Костьянова Лена". Иначе я не понимаю, почему раз за разом эта девица так или иначе доводит меня до шокового состояния.
– Расскажи мне больше о своих родителях. Вот твой отец, например… Кем он работал?
– Вшивым разнорабочим, – зло выплюнула Лена. – Мелкая сошка, ничего в своей жизни не добившаяся и вытирающая ноги обо всех подряд, особенно об меня.
– Об тебя-то за что?
– Не знаю… Может быть, отец мечтал, чтобы у него родился сын, а вместо этого на свет появилась нелепая я? Он всегда принижал мои заслуги, ругал ни за что, кричал без повода. Много раз говорил, что лучше бы я никогда не появлялась на свет.
– Вот как… Сочувствую…
Вот это было очень интересно. С чего бы столь элитному воину шпынять свою дочь?
Я очень хорошо знал отца Лены. К счастью, не лично, но имеющихся сведений о нем мне вполне хватало для того, чтобы понимать сущность этого человека. Он был далеко не вшивым разнорабочим… Мягко говоря. Он был инквизитором, одним из лучших. Тех самых из числа доблестных руководителей инквизиции, которые в свое время вырубали драконов из человеческого мира и продолжали это занятие по сей день. Грубо, жестко, используя порой самые грязные методы. У них в ход шло все: от банальной поножовщины до мощных магических артефактов, еще оставшихся от древних.