И этот человек… Отец Лены был настоящим фанатиком своего дела. Мастер волшебных ловушек. От его рук лет сорок назад пострадало много юных драконов, которые дружно ломанулись на большой материк и попались в умело расставленные сети.
Но около тридцати лет назад этот "доблестный" инквизитор резко пропал с радаров гхоранцев. То ли "отошел от дел", то ли еще что, но больше о нем ничего не слышали. Могло ли это быть как-то связано с рождением Лены? Очень интересно, если так. Но все равно ни черта не понятно. Да и представить себе могущественного инквизитора, погибшего в банальной автокатастрофе я не мог. Да как так-то? Такие живут долго и счастливо, как и положено всем гаденышам. Или погибают в смертельной схватке. Третьего не дано.
Почувствовав, что голова сейчас взорвется от попытки понять хоть что-нибудь, стиснул виски и прикрыл глаза. Снова осторожно просканировал ауру Лены, и снова не нашел в ней даже малейших отголосков магии инквизиторов. Не смог сдержать облегченного вздоха. Все-таки с инквизицией у меня разговор был бы короткий, а Лена всерьез запала мне в душу, не хотелось бы ставить ее на пьедестал врагов.
– Что ж, как бы там ни было, а жизнь продолжается, – улыбнулся я через силу. – Сегодня мы наконец-то подпишем контракт с Бенджамином, потом можем возвращаться домой. У тебя есть еще примерно полчаса на сборы, встречаемся в холле.
Лена кивнула и встала из-за стола, а я еще долго смотрел ей вслед, не понимая, что мне делать. Устав городить одну догадку безумнее другой, наскоро позавтракал и тоже отправился к себе в номер. Заперся и начал бесконечно трезвонить Шеймусу, но тот опять не брал трубку. Ну вот что такое? С момента нашего прилета в Париж он как нарочно игнорировал все мои звонки и сообщения, я даже не был уверен, что он прочел хоть одно мое смс. С ним вообще все в порядке? Может, случилось чего?
Мне оставалось только гадать. Кроме как по телефону с Шеймусом связаться было затруднительно, интернетом он плохо владел. Шутил, что слишком стар для освоения новых технологий, а клиентов у него и так более чем достаточно. Жаль, что телепортация на таком большом расстоянии невозможна, иначе я бы прямо сейчас свалился Шеймусу на голову. Ну ничего, уже сегодня вечером я из него душу вытрясу и заставлю вместе со мной ломать голову над всеми вопросами.
Я задумчиво крутил в руках телефон, глядя в одну точку. Задумался обо всех своих жизненных перепетиях и гипнотизировал взглядом десятки неотвеченных звонков и отправленных Шеймусу сообщений.
Так, стоп. Что-то здесь не так. Я пробежался по карточке контакта и хмуро уставился на сам номер телефона. Номер-то был явно не Шеймуса. Я, конечно, бываю невнимательным, но номер своего личного доктора знал на зубок. И тот, который был сейчас вбит в мою записную книжку, был мне незнаком. Почему-то с момента прибытия в Париж я ни разу не удосужился это проверить. Как-то даже в голову не приходило, что что-то в моем телефоне может быть не так. В нем все идеально, каждая заметка четко выверенна, все контакты правильно подписаны. Я не мог перепутать, поменять что-то собственноручно, а доступа к телефону не было ни у кого. Кроме разве что Костьяновой.
Костьянова… А что, если?..
Я тихо зарычал, чувствуя, как внутренний зверь снова встал на дыбы. Я сам не понял, как вихрем взлетел на третий этаж и пинком открыл дверь в номер Костьяновой. Та как раз заканчивала утрамбовывать свой необъемный чемодан и вздрогнула, услышав грохот распахнувшейся двери. Посмотрела на взбешенного меня и недоуменно выгнула бровь.
– Игорь? Что-то случилось?
Глава 21. Счастье в руках
Я захлопнул за собой дверь и двинулся в сторону Лены, не сводя с нее полыхающих гневом глаз.
– Зачем ты удалила у меня номер телефона доктора Шеймуса?
– О чем ты?
– По приезду в Париж ты взяла у меня в какой-то момент телефон и сменила данные одного крайне важного для меня контакта. С какой целью ты это сделала?
Лена даже глазом не моргнула. Вытянулась в струнку, сцепив перед собой руки в замок и расправив плечи.
– Тебе не приходило в голову, что некультурно так вламываться в номер к девушке и обвинять ее в том, что она не совершала?
Ой, ну прям сама обиженная невинность, как же. Культурная такая, ага. Если бы не острая пульсирующая головная боль от ощущения очередного вранья, можно было бы в самом деле смутиться и начать рассыпаться в извинениях. Но со мной такой фокус не прокатит. Особенно сегодня, когда я и так истощен попытками сдержать в себе дракона, и мое раздражение выливается наружу помимо воли.