— Ой, заткнись, — я рассмеялась, хотя щеки снова вспыхнули. — Соколов — это просто ходячая проблема. А Ковалев — монстр… Я там только работать хочу, а не в их игры играть.
— Работать, ага, — Эмма явно не поверила. — Слушай, Настя, ты там в окружении двух красавчиков, а ноешь, как будто в монастырь попала. Расслабься, повеселись! Ну, кроме женатого, конечно. Хотя… кто знает, может, он не так уж и счастлив в своем браке?
— Эмма, ты неисправима, — я покачала головой, но ее слова засели в голове. — Слушай, мне тут и без того хватает. Отец даже не вышел к ужину вчера, заперся в кабинете, как всегда. Как будто я не дочь, а мебель.
— Ну, это твой папаша, — Эмма вздохнула. — Он всегда был таким. Насть, не давай ему себя задавить. И этим твоим боссам тоже. Ты же Волкова, ты их всех порвешь. Докажи, что ты не просто его дочка.
— Докажу, — ответила я, сжимая кружку. — В понедельник вернусь в офис и покажу этому Ковалеву, что я не для мебели. А Соколов пусть катится со своей ухмылкой.
— Эй, ну с Соколовым то можно? — ее голос стал тише — Немножко, ну не понравится, замуж то ни кто тебя выходить за него не заставляет.
Я задумалась.
— Вот знаешь, есть в твоих словах резон.
— А то, — серьезно ответила она — Ну, ладно, на созвоне, а то у меня тут вечеринка намечается, пойду собираться.
— Удачи.
— И тебе. Жду новостей.
Понедельник начался с отцовского указа, будто я снова школьница. Он вернулся из своей очередной поездки ночью, а утром уже стоял в дверях моей комнаты, держа в руках коробку с платьем. Его лицо, как всегда, было каменным, но глаза горели раздражением.
— Анастасия, хватит ходить, как оборванка, — отрезал он, бросая коробку на кровать. — Сегодня наденешь это. И без споров. Ты представляешь меня и мою компанию, так что выгляди соответственно.
Я сжала зубы, глядя на коробку. Если бы он знал, в чем я ходила последние три дня — джинсы, кеды, футболка, — наверное, умер бы со стыда. Но спорить не стала. Не потому, что согласилась, а потому, что устала от его вечных приказов. Пусть думает, что контролирует меня. Пока.
Я открыла коробку, когда он вышел. Темно-синее платье-футляр, строгое, но сшитое так, чтобы подчеркивать каждый изгиб. Оно было офисным, без лишнего блеска, но с глубоким вырезом, который аккуратно обрисовывал мою уверенную двоечку. Ткань мягко обтягивала талию и бедра, но не кричала «посмотрите на меня». К платью прилагались черные шпильки — высокие, но не вульгарные. Марья Ивановна, которая, похоже, была в сговоре с отцом, настояла на макияже и укладке. Я терпеть не могла эту возню — тон, тушь, помада, все это казалось мне маской. Волосы, обычно собранные в хвост, она уложила в аккуратные локоны, которые мягко падали на плечи. Я посмотрела в зеркало и фыркнула. Выряженная кукла, блин.
В машине я сидела, глядя в окно, и пыталась не думать о том, как это платье сидит на мне, как шпильки заставляют держать спину, как будто я на подиуме. Отец молчал, уткнувшись в телефон, и я была рада — хоть не лез с новыми указаниями.
Офис встретил привычным гудением кофемашины и запахом бумаги. Я вошла, чувствуя, как каблуки цокают по мраморному полу, и поймала пару взглядов от сотрудников. Лена подняла глаза от стола и замерла, ее брови взлетели.
— Настя, ты… вау, — сказала она, улыбаясь. — Это что, новый стиль?
— Не мой выбор, — буркнула я, бросая сумку на стул. — Отец решил, что я должна выглядеть, как его визитка.
Я прошла к своему столу и остановилась. На нем красовался огромный букет розовых роз — штук пятьдесят, не меньше, в белой бумаге, перевязанной атласной лентой. От них пахло так, будто я попала в цветочный магазин. Я посмотрела на Лену, прищурившись.
— Это что? От кого?
Лена заулыбалась шире, но в ее глазах мелькнула искра смущения.
— От Соколова, — ответила она, кивая на букет. — Там открытка.
— Читала?
— Прости, не удержалась, заглянула. Мне таких букетов никогда не дарили.
Я хмыкнула, подходя ближе. Открытка торчала между розами, на ней аккуратным почерком было написано: «Поужинаем Колючка?».
Я уставилась на открытку, чувствуя, как щеки снова предательски вспыхивают. «Поужинаем, Колючка?» — нагло, в его стиле. Артем Соколов не терял времени, это точно. Я сорвала открытку с букета, перечитала надпись и фыркнула, бросив ее на стол. Розы были красивыми — слишком красивыми, такими, что кричали о деньгах и самоуверенности. Как и он сам. Я покачала головой, пытаясь прогнать раздражение, смешанное с чем-то еще — любопытством? Нет, бред. Этот парень — ходячая провокация, и я не собиралась вестись на его трюки.
Лена смотрела на меня с едва скрываемой улыбкой, будто ждала, что я начну прыгать от восторга или, наоборот, швырну букет в мусорку.
— Ну и что ты с этим будешь делать?
— С чем? С розами? — спросила, уставившись на нее. — Домой заберу.
Она закатила глаза.
— С ужином? Пойдешь?
— Скорее нет, чем да.
Она обиженно надула губы, как будто отшили ее, но потом заговорила.
— У тебя парень есть?
— Нет.
Я насторожилась.
— Муж что ли?
— Нет. Это тут при чем?
— Тогда я не понимаю — она выдохнула — Как можно отказать такому как Артем. Ну, что в нем не так? — она театрально задумалась — Ах, да, ни чего. Он же и-де-а-лен. Дура что ли?
Я улыбнулась и склонила голову набок, внимательно на нее посмотрев. Нет, Лена казалась умной женщиной, тогда как она может говорить об Артеме как об идеальном мужчине. Видно же с первого взгляда ловелас и бабник, с какой стороны не посмотри.
— Была бы дурой, — ответила я — То бежала бы за ним, сверкая пятками. Кажется ты не очень разбираешься в мужчинах.
Улыбка сошла с ее лица. Черт. Задела за живое?
— Извини, не хотела тебя обидеть.
— Ни чего, ты права. Я действительно не разбираюсь в мужчинах. Поэтому два года как в разводе, при этом потеряв все то что заработала кровью и потом.
— Оу, обманул?
— Да, — её голос дрогнул, — он мастерски играл роль идеального мужчины. Обещал золотые горы, а в итоге оставил меня с долгами и разбитым сердцем.
Я молча протянула руку через стол и накрыла её ладонь своей.
— Прости, что напомнила. Но знаешь, иногда лучше сразу увидеть ловеласа, чем годами жить в иллюзиях.
Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
— Опыт?
Я улыбнулась.
— О да, только у меня хватило ума не выйти за него, — я осеклась. Дура? Вот язык без костей. — Блин, снова ляпнула не подумав, прости.
— Да не извиняйся ты, — она махнула рукой. — В этом вся ты, и, знаешь, это прикольно. Тут все лизоблюды, каждый готов вылизывать тебе зад, если ты представляешь для него выгоду, а ты не такая. В лоб и без промаха.
— Спасибо за честность, — я слегка покраснела. — Просто не люблю лицемерие.
— Вот именно! — она оживилась. — Именно поэтому я тебя и ценю. В этом мире так мало людей, которые говорят то, что думают.
— Стараюсь, — я усмехнулась. — Но иногда мой язык работает быстрее мозга.
— Зато честно, — она подмигнула. — И это дорогого стоит.
Мы обменялись понимающими улыбками, и рабочий день начался. Точнее он начался тогда, когда в офис снова без настроения вошел БОСС.
День тянулся, как жвачка, прилипшая к подошве. Я сидела за своим столом, перебирая новые данные по логистике, когда тишину офиса разорвал голос Лены.
— Настя, — она выглянула из-за монитора, ее брови взлетели, как два удивленных воробья. — Ковалев вызывает. В кабинет. Сейчас.
Я замерла, пальцы застыли над клавиатурой. Снова «Мясорубка»? Или что-то с отчетом? Сердце екнуло. Все цифры я перепроверила трижды, но с Дмитрием Ковалевым никогда не знаешь, где подвох. Его способность находить ошибки была почти сверхъестественной, как будто он родился с калькулятором вместо сердца.