«Что за хрень?» — мысленно выругался я, сжимая руль до боли в костяшках. Почему это так бесит? Я усмехнулся — то ли над Артёмом, строившим из себя Казанову, то ли над собой, не способным оторвать взгляд от зеркала. Он даже не замечал, что я слежу. А она… улыбалась. И выглядела так, будто ей это нравится.
Пульсирующая боль в висках напомнила: «Успокойся, Дима. Это не твоё дело». Я женат. И она мне не нравится. Точно не нравится.
Машина остановилась у стеклянной высотки — одной из тех, где живут люди, уверенные, что деньги решают всё. Я заглушил двигатель, уставился в лобовое стекло.
— Приехали, — произнёс ровно.
Артём выглянул, брови взлетели.
— Эй, а нельзя было сначала Настю? — в голосе прозвучала мальчишеская обида.
— Твой дом ближе, — отрезал я. — На кой делать круг? Я устал. Машину завтра утром тебе пригонят. Вали уже.
Он фыркнул, но спорить не стал. Открыл дверь, вылез и наклонился к Анастасии. В зеркале я увидел, как он шепнул ей что-то, почти коснувшись губами щеки, а потом быстро поцеловал — с привычной ухмылкой. Она улыбнулась, чуть отстранилась и ответила, но слов я не разобрал. Хлопнула дверь, Артём махнул рукой и скрылся в подъезде. Я всё стоял, глядя на пустую улицу, пальцы сжимали руль.
— Можем ехать, — сказала Анастасия. В её голосе сквозила язвительная нотка, знакомая до оскомины.
Я повернулся к ней. Внутри что-то дернулось — то ли злость, то ли чувство, которому я не хотел подбирать названия.
— На переднее садись, — бросил, отводя взгляд. — Я тебе не личный водитель.
Она приподняла бровь, губы дрогнули в усмешке, но она молча пересела. Движения были лёгкими, уверенными. Я невольно отметил, как ей идет это платье, как подчеркивает ее формы, грудь… «Чёрт, соберись».
— Так лучше? — спросила, скрестив руки.
Язвительность в голосе по-прежнему выбивала из колеи.
Я промолчал, завёл двигатель и вырулил на дорогу. Москва за окном сливалась в мелькание огней, но тишина в машине давила, словно бетон. Я чувствовал её взгляд — быстрый, оценивающий, — но не смотрел в ответ. Сосредоточился на светофорах, на полосе асфальта, на чём угодно, лишь бы не думать о том, как она сидела рядом.
Сука, надо было ее оставить сидеть сзади.
— Вы всегда такой мрачный за рулём? — её голос прозвучал мягче, почти по-дружески.
Я хмыкнул, не отрывая глаз от дороги.
— Только когда везу тех, кто любит трепаться с пьяными идиотами. Серьёзно, Анастасия, о чём вы думали, когда позволили ему вести? Куда водитель его делся? Он же в состоянии «я король мира, а законы физики — просто рекомендации».
Она вздохнула, слегка пожав плечами:
— Он отпустил его. Артём так переживал, когда ему позвонили… На взводе был, и я… Не знаю. Наверное, вы правы — нужно было его остановить. Но кто ж знал, что он решит сыграть в «Формулу-1» на городских улицах?
Я промолчал. Остаток пути прошёл в благородном молчании — таком тяжёлом, что его можно было нарезать ломтями и продавать как эксклюзивный сорт чёрного хлеба.
Когда подъехали к её дому, я наконец нарушил тишину:
— Анастасия, на завтра соберите чемодан.
Она удивлённо изогнула бровь.
— Это вы придумали план по оптимизации времени, так что полетим вместе и всё проконтролируем.
— Я уверена, вы справитесь и без меня, — протянула она с невинной улыбкой.
— Кажется, вы забываетесь, кто тут ваш начальник, Анастасия. Я сказал — завтра быть готовой. Чемодан берите с собой в офис, после работы сразу едем в аэропорт. Это понятно?
— Понятно, — передразнила она с почти безупречной интонацией. — Что мне с собой брать? Или вы уже всё продумали, включая цвет моих носков?
Я едва сдержал улыбку:
— Ну, будут пара деловых встреч и одна почти дружеская — в ресторане. Мы летим на три дня. Вы присутствовать на встречах будете только утром и вечером, так что можете себе ещё и купальник взять, если захотите на море. Я не против.
Она подняла глаза к небу, будто взывая к высшим силам:
— Вы так благородны, Дмитрий Сергеевич. Прямо рыцарь в костюме от Brioni.
Я усмехнулся:
— Спокойной ночи, Анастасия.
— И вам, Дмитрий Сергеевич, — отозвалась она, выходя из машины с видом королевы, которая только что выиграла небольшую, но значимую битву. А я еще какое то время стоял у ее дома, не в силах, больше куда то ехать. Да и честно не хотелось мне совсем домой. Куда угодно, но только не туда.
Глава 13
Анастасия Волкова
Рассвет в Москве — серое марево, будто город нехотя просыпается. Часы показывали четыре утра, до работы еще четыре часа, а я так и не уснула. Кровать с голубым шелковым покрывалом стояла нетронутой, лишь край простыни смят, где я сидела полночи, глядя в окно. В комнате царил полумрак, полоска света от фонаря пробивалась сквозь занавески, рисуя тени на полу. Босые ноги коснулись холодного паркета, и по спине пробежал озноб.
Я раздвинула шторы.
Раздражение вскипало внутри, горячее и едкое. Командировка с Ковалевым — холодным, надменным, невыносимым. Я не собираюсь никуда ехать. Это не моя работа, не мой выбор.
Я начала ходить по комнате, шаги гулко отдавались в тишине.
Чемодан? Да пошел он со своим чемоданом.
Я не его ассистентка, чтобы таскаться за ним по встречам, кивать и улыбаться. Остановившись у зеркала, я увидела свое отражение: растрепанные волосы, темные круги под глазами, мятая футболка. Выгляжу как привидение. Отлично.
— Почему я должна это делать? — сказала зеркалу. — Я аналитик, а не его тень!
Мысли путались, но я прикидывала варианты. Сказать, что заболела? Ковалев не дурак, поймет, что вру.
Не явиться в аэропорт? Уволит, а отец устроит ад.
Объяснить, что это не мои обязанности? Разумно, но он не станет слушать. Я просто папина дочка, которую он терпит ради Волкова-старшего.
Сжала виски, голова гудела от кофе и бессонницы.
Вчерашний вечер всплыл в памяти: Артем, прогулка, мороженое. А потом участок, Дмитрий с окровавленными руками. Он защищал жену — неожиданно человеческое. Но это не отменяет того, что он властный и упрямый, ожидающий, что я прыгну по его команде.
— Да пошел он, — прошипела я, снова шагая от кровати к окну. — Пусть берет Лену, она хоть привыкла к его выходкам.
К семи утра я натянула джинсы, белую рубашку и балетки. Волосы собрала в небрежный пучок, на макияж не было ни времени, ни желания.
Спустившись по лестнице, я замерла, услышав шаги. Отец.
Он стоял у входа, держа телефон, и его брови сошлись, когда он меня заметил.
— Анастасия, — его голос резанул, как хлыст. — Слышал, ты едешь в командировку.
Я сжала лямку рюкзака, злость закипела. Ну конечно же он уже в курсе.
— Я никуда не еду.
Его брови взлетели, губы сжались. Он шагнул ближе.
— Это еще почему? — голос стал жестче.
— В мои обязанности это не входит.
Отец тяжело дышит и я буквально представляю как из ноздрей валит пар, как у разъяренного быка.
Понеслось.
— Если твой начальник, говорит что ты едешь, значит ты едешь Анастасия и это не обсуждается.
— Это моя жизнь, пап, — сказала, стараясь держать голос ровным, хотя внутри все кипело. — Я не обязана прыгать по каждому щелчку Ковалева только потому, что ты с ним договорился. Я аналитик, а не его секретарша.
Он прищурился, его губы скривились в той знакомой презрительной усмешке, от которой у меня всегда сводило желудок.
— Аналитик? Ты думаешь, что твой диплом и пара лет в забегаловке дают тебе право решать, что тебе делать? Ты работаешь там, где я сказал, и делаешь то, что тебе говорят. Ковалев — не твой начальник, он твой шанс. И если ты его упустишь, Анастасия, не жди, что я буду подтирать за тобой.