Это не может быть… Он мой босс… Но черт, как хорошо…
Жар разливался по телу волнами, кожа горела под его губами, а соски ныли от его ласк — он то посасывал их, то облизывал, чередуя с легкими покусываниями, которые заставляли меня стонать тихо, почти шепотом.
Его рука тем временем скользнула по моему животу вниз, пальцы прошлись по коже, оставляя след мурашек, и наконец коснулись промежности. Пальцы сразу нашли меня, скользнув по влажным складкам.
Я ахнула громче, тело дернулось от внезапного удовольствия, смешанного с шоком.
Как… когда я успела так намокнуть? — пронеслось в голове.
Он поднял взгляд, его глаза блеснули в полумраке.
— Какая мокрая…
Его слова ударили в меня, как вспышка, усиливая жар — я почувствовала, как щеки вспыхнули, но не от стыда, а от возбуждения.
Он не дал мне опомниться: его пальцы погрузились в меня — сначала один, медленно, растягивая, потом второй, заполняя.
Ощущение было полным, интимным, его пальцы двигались внутри, изгибаясь, нажимая на чувствительные точки, которые заставляли меня извиваться.
Он наклонился и поцеловал меня в губы — глубоко, жадно, его язык сплетался с моим, заглушая стоны.
Я целовала в ответ, хватаясь за его плечи, чувствуя твердые мышцы под пальцами.
Тело горело, каждая клеточка отзывалась на его движения — пальцы внутри скользили ритмично, надавливая, растирая, заставляя бедра бесстыдно толкаться навстречу.
Он отстранился от моих губ, спустился ниже — его поцелуи оставляли влажный след на груди, животе, и наконец он опустился между моих ног.
Я замерла, дыхание сбилось, когда его язык провел по промежности — медленно, от низа вверх, облизывая складки, касаясь клитора кончиком.
Взрыв.
— Вкусная… Ты очень вкусная, Анастасия.
Господи. Что ты со мной делаешь?
Он вернулся к делу: его язык лизал меня жадно, кружа вокруг клитора, то посасывая его, то обводя кончиком, то проникая глубже, между складок. Ощущения накатывали волнами — острые, сладкие, заставляя меня стонать громче, выгибаться навстречу его рту. Я хваталась за его волосы — густые, влажные от пота, — тянула его ближе, не в силах контролировать себя.
Боже… Он… Это он делает… Не останавливайся… только не останавливайся. Тело задрожало, как в лихорадке, каждая клеточка пульсировала от его языка. Стоны вырывались сами — хриплые, прерывистые, — я кусала губы, но не могла остановиться.
Напряжение в животе нарастало, как пружина, и наконец я распалась на части: оргазм накрыл меня волной, мышцы сжались вокруг ничего и я закричала, хватаясь за него, чувствуя, как мир разлетается на осколки удовольствия. Волны прокатывались по мне одна за другой, оставляя дрожь и слабость.
Дмитрий поднялся, стягивая с себя штаны — в полумраке я видела его возбуждение, твердое, готовое. И пока он надевал презерватив я просто лежала и любовалась.
Может ли мужчина быть таким идеальным? Определенно да и еще раз да.
Он лег на меня, его тело прижалось — горячее, тяжелое, — и вошел одним движением, медленно… Босс зарычал.
— Черт Настя, ты такая узкая.
Я ахнула, обхватывая его бедра ногами.
Он начал двигаться — ритмично, глубоко, каждый толчок заставлял меня стонать, тело отзывалось, встречая его.
Я смотрела в его глаза — серые, темные от желания, — а он в мои, не отрываясь. В этом взгляде было все: голод, нежность, что-то первобытное.
Это реально… Он внутри меня… Дмитрий… мой начальник — мысли кружились, тело горело от его движений, от трения, от его дыхания на моей шее.
Он ускорялся, толчки становились сильнее, глубже, и я чувствовала, как новый оргазм нарастает.
Мы двигались в унисон, его руки сжимали мои бедра, мои — его спину, царапая кожу.
И наконец мы кончили вместе: он замер, впиваясь в меня последним толчком, его стон смешался с моим, тело пульсировало вокруг него, волны удовольствия накрыли нас одновременно, оставляя только дрожь и тяжелое дыхание.
Мы лежали так, в тишине, пока дыхание не выровнялось. Я не знала, что сказать — мысли все еще были в хаосе, тело удовлетворенное.
Что только что было?
— Спи — вдруг сказал он и отвернулся. — Вставать через пару часов.
И я уснула, хоть и пыталась сопротивляться.
Громкий стук в дверь — три раза, будто кто-то выбивает барабанную дробь по дереву.
— Анастасия! — голос Дмитрия, низкий, с лёгкой хрипотцой, но уже с ноткой раздражения. — Сейчас не проснёшься — войду и окачу холодной водой.
Я вздрогнула, как от удара током. Глаза распахнулись, сердце колотилось в ушах.
Сон. Это был сон.
Тёплая простыня липла к телу, рубашка расстёгнута до пупка а внизу живота — пожар. Тлеющий, но готовый вспыхнуть.
— Боже, приснится же такое? — пробормотала я и встала.
В зеркале — растрёпанные волосы, покрасневшие губы, след от подушки на щеке.
— Боже, Настя, выглядишь, как после… — запнулась и скривилась. — Нет уж, нет.
Я быстро застегнула рубашку, заправила подол, пригладила волосы.
Дыши. Просто дыши.
Открыла дверь спальни.
Дмитрий сидел за столом у окна. Так же как с ночи в одних тёмных брюках. Без рубашки.
Мышцы рук перекатывались, когда он наливал кофе из серебряного кофейника.
На столе — завтрак.
Он поднял глаза и замер, словно видит меня в первые.
— Завтрак? — спросил, делая глоток кофе и вернулся к тарелке с омлетом. — Я взял на себя инициативу и заказал тебе все необходимое. — продолжил он, не поднимая глаз. — В пакете все что тебе нужно на эти дни, зубная щетка, белье, одежда. Так что ешь и собирайся, времени в обрез.
Я замерла в дверях, чувствуя как раздражение подавляет то, что мне приснилось.
— Не утруждались бы, Дмитрий Сергеевич.
Он поднял глаза и на его лице явно читалось удивление.
— Мне не сложно, учитывая, что это из-за меня ты в такой ситуации. Тебе конечно идет моя рубашка, но не думаю, что будет уместно идти в таком виде к немцам.
Да как мне вообще мог приснится этот человек? Он же… господи, даже слов не могу подобрать как он меня раздражает.
Я села за стол, взяла свою чашку кофе. К еде не притронулась.
Не могу. Не сейчас.
— Сильно не наряжайся, будет неформальная встреча.
Он встал и подошел к дивану, на котором лежала уже выглаженная белая рубашка. Мой взгляд упал на его спину.
— Твою мать! — вырвалось у меня, когда я увидела красные полосы, от моих ногтей.
Он резко повернулся.
Проследил за моим взглядом и усмехнулся.
— Ничего, — сказал спокойно. — Я не против.
Чашка в руке задрожала.
— Какого черта вы приперлись ко мне в спальню⁈ — крикнула я, голос сорвался на визг, эхом отразившись от стен номера.
Он удивленно повернулся, медленно натягивая рубашку. Пуговицы застегивались одна за другой, но его глаза — эти серые, пронизывающие — впились в меня с той фирменной насмешкой.
— Думал, ты осталась довольна, — протянул он лениво, застегивая последнюю пуговицу и поправляя воротник. — Ошибся?
Я молчала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Так и думал, — хмыкнул, подходя ближе — шаг, другой, — и его одеколон ударил в нос, свежий, с ноткой чего-то древесного. — Расслабься, Анастасия. Разрядка была нужна тебе и мне. После вчерашнего стресса — идеальный антидепрессант. Без обязательств, без драм. Ты же не из тех, кто устраивает сцены по утру?
Его голос был низким, с той хрипотцой, которая пробирала до мурашек, а губы изогнулись в ухмылке — той самой, самодовольной, которая бесила меня с первой встречи. Он остановился в полуметре, скрестив руки на груди, и посмотрел сверху вниз, как будто я — упрямая стажерка, а не… не знаю, кто.