Это не сон.
Это было на самом деле.
Он был здесь и он трахнул меня.
Мир сузился до точки. Я уставилась на него, чувствуя, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно — жаром, яростью, шоком.
— Ты… — голос сорвался на хрип. — Ты реально это сделал?
Он поднял бровь.
— Чего?
— Ты изнасиловал меня! — крикнула, шагая к нему, кулаки сжаты, голос дрожит.
— Чего блять? Ты слышь что несешь?
— Я то слышу. — прорычала я — И понимаю. Я спала. Я вообще не осознавала… Да блин, я до последнего думала, что мне это приснилось.
Память вспыхнула фрагментами: его губы на шее, пальцы внутри, мой стон…
— Я была против.
Он усмехнулся.
— Когда женщина против, она говорит это, а ты ни чего не сказала Анастасия.
— Я… я думала, это сон. Я не… не осознавала…
— Осознавала, — отрезал он, — Ты была намокла стоило мне тебя коснуться, Ты стонала, ты позволяла себя вылизать и ты кончила — дважды.
Я закрыла лицо руками.
Господи.
— Мля, знал бы что так будет, спустился бы к ресепшену — пробубнил он и скрылся в ванной, но через пару секунд вышел. — Не принимай все близко к сердцу Анастасия, было и было. Но если для тебя это так важно, то прошу прощения, в следующий раз буду осмотрительней.
— Ни какого следующего раза не будет. — прорычала, сжимая челюсть так, что зубы заскрипели, он лишь усмехнулся.
— Как скажешь.
— Вы же женаты. У вас жена.
— Да, — кивнул он спокойно. — Что есть то есть.
Я моргнула.
— Серьезно?
Тишина.
Тяжёлая.
Я смотрела на него, он — на меня.
— Ну конечно, чего я удивляюсь. — усмехнулась — Знаю же как это… бывает. Я ухожу. Сейчас. Прямо в этой рубашке.
— Куда? — он выдохнул.
— Без разницы, лишь бы подальше от вас.
Я почти дошла до двери, когда он поймал меня за запястье — не грубо, но твёрдо.
— Анастасия.
Я вырвалась.
— Не трогай меня.
— Я не трогал, пока ты не захотела, сама.
— Я не хотела! — крикнула. — Я… я не осознавала!
— Лжёшь, — сказал он тихо. — И себе, и мне.
Я ударила его по щеке.
Резко.
Громко.
Он не дрогнул.
Только смотрел.
— Ударь ещё раз, — сказал он. — Если поможет.
И я ударила, намахнулась еще раз, видя что это ему только приносит удовольствие.
Он поймал мою руку, прижал к своей груди.
— Хватит.
— Пошёл ты…
— Уже. И ты кончила.
— Я тебя ненавижу Ковалев.
— Взаимно Волкова.
Я смотрела на него.
Он — на меня.
— Что теперь?
— Теперь, ты переодеваешься. Идём на встречу.
Я схватила пакет с одеждой и пошла в ванную.
— Я уволюсь, — бросила через плечо.
— Не уволишь. Ты слишком хороша.
Дверь ванной захлопнулась.
Я прислонилась к ней спиной.
Сердце колотилось.
Между ног снова влажно.
Да какого хрена я опять завелась?
Глава 15
Дмитрий Ковалев
Изнасиловал?
Эта фраза врезалась в мозг, как ржавый гвоздь, и теперь крутилась там, выжигая всё на своём пути. Я сжал руль так, что костяшки побелели, а машина — чёрный «Мерседес» S-класса, арендованный в аэропорту — чуть вильнула на повороте. Сочи за окном мелькал яркими пятнами: пальмы, сверкающее море, туристы в шортах и с мороженым. Всё это казалось фальшивым, как декорации дешёвого курорта. А рядом сидела она. Анастасия. В новом платье — лёгком, белом, с тонкими бретелями, которое я заказал утром через девушку консьержа, пока она ещё спала. Платье сидело идеально, подчёркивая её фигуру, но сейчас, когда она села в машину, подол задрался выше колена — сантиметров на десять, обнажив гладкую кожу бедра.
Ну вот опять.
Провокация.
Я что, блин, железный? Такая же, как в номере, когда она, выходя из душа в моей рубашке, сказала: «Не вздумайте заходить, я не люблю накрываться одеялом». Явное же приглашение, мать твою.
А теперь это платье, эта нога, этот запах — лёгкий, с ноткой моря и её кожи.
Я сглотнул, заставляя себя смотреть на дорогу.
Концентрация. Работа. Немцы. Контракт.
Ресторан «Морской бриз» появился впереди: белые столы на террасе над водой, зонтики от солнца, официанты в белых рубашках.
Я припарковался у входа, заглушил мотор.
— Приехали, — сказал сухо, выходя. Обошёл машину, открыл её дверь. Она вышла, не глядя на меня, поправляя подол платья — но поздно, я уже увидел. Снова.
На террасе нас ждали. Herr Мюллер — краснолицый, громкий, в светлом льняном костюме — сидел рядом с Фридрихом, худым ассистентом в очках. А напротив них — он.
— Димон! — раздался знакомый бас ещё до того, как я дошёл до стола.
Алексей Румянцев поднялся, широко улыбаясь. Тот же, что и в Оксфорде пятнадцать лет назад: высокий, широкоплечий, с лёгкой сединой в висках и той же наглой ухмылкой. Только вместо студенческого свитера — дорогой костюм Brioni и часы Patek Philippe.
— Лёха, мать твою, — я невольно улыбнулся, обнял его крепко, похлопав по спине. — Ты чего тут?
— Представитель немецкой стороны, — он кивнул на Мюллера. — Решил лично проконтролировать, чтобы вы, русские, не накосячили.
Мюллер рассмеялся, Фридрих поправил очки.
— Алексей — наш директор по Восточной Европе, — пояснил немец.
Анастасия стояла рядом, сжимая папку. Я представил:
— Анастасия Волкова, аналитик.
— Очарован, — Лёха пожал ей руку, задержавшись на секунду дольше, чем нужно. — Алексей Румянцев.
Мы сели. Официант принёс воду с лимоном и меню, но мы сразу отложили его в сторону — к делу.
— Итак, господа, — начал Мюллер, разворачивая нашу папку с отчётами по логистике. — Задержка на таможне. Три дня. Сто восемьдесят тысяч евро убытков. Это недопустимо. Объясните, как такое произошло и как вы собираетесь это исправить.
Я кивнул Анастасии. Её выход. Она открыла свою папку, вытащила первый лист — распечатку таможенного уведомления с выделенными строками.
— Herr Мюллер, — начала она по-английски, чётко и уверенно, без единого русского акцента. — Проблема возникла из-за нового регламента Евросоюза по классификации товаров группы HS 84, введённого с 1 октября. Ваш груз — гидравлические прессы — попал под код 8462.91. Согласно обновлённому Приложению I к Регламенту (ЕС) 2025/1137, для этой категории требуется сертификат происхождения по форме EUR.1 с подтверждением преференциального происхождения.
Она положила на стол копию регламента с закладками и подчеркнутыми абзацами.
— В пакете документов, который мы получили от вашей стороны 12 октября, был только коммерческий инвойс и упаковочный лист. Форма EUR.1 отсутствовала. Таможня классифицировала груз как «рисковый» и направила на дополнительную проверку в лабораторию в Гданьске.
Фридрих нахмурился, открыл свой ноутбук и начал листать переписку.
— Мы отправляли EUR.1, — возразил он. — 14 октября, в 11:47 по берлинскому времени.
Анастасия не дрогнула. Она вытащила второй лист — скриншот почты с временными метками.
— Вот ваша переписка. 14 октября в 11:47 вы отправили файл «Invoice_8472.pdf». Это обновлённый инвойс. Форма EUR.1 пришла только 16 октября в 14:22 — после того, как груз уже был задержан. К этому моменту таможня требовала физический оригинал, а не скан.
Лёха присвистнул тихо, глядя на неё с уважением.
— А вы, Анастасия, копаете глубоко.
— Это моя работа, — ответила она спокойно, переходя к следующему пункту. — Теперь решение. Вариант первый: ускоренная апелляция через нашего брокера в Варшаве. Мы уже подали заявление в Glówny Urzad Celny. Стоимость — 12 тысяч евро, включая экспресс-доставку оригинала EUR.1 курьером DHL. Срок — 48 часов с момента получения оригинала.