Ох уж мне эти властные мужчины. Первым порывом было отказаться от обеда, но потом я вспомнила напутствие Дины и решила, что надо оставить о себе приятное впечатление. Мы быстро спустились на два этажа ниже и оказались перед дверьми ресторана.
Господин Конор так же молча прошёл к столику у окна и встал за спинкой стула, намекая, что придвинет спинку, как только я присяду. Я не стала отказывать себе в удовольствии и опустилась на предложенное место.
— Вы знаете, я всё же объясню… Госпожа Митт уже два года водит за нос своего мужа и меня, не желая отказываться от обоих, но при этом не принимая моё предложение войти в их семью вторым мужем. Я крайне благодарен вам, что не стали мешать или устраивать скандал, ведь я, признаться, устал от этого всего. Так хочется простого человеческого счастья, а вокруг только холодный расчёт. И тем не менее, я бы попросил вас не распространяться об увиденном.
— Господин Конор, я не настолько глупа, чтобы портить с вами отношения. Да и до такого низкого поступка не опущусь. Так что, будьте спокойны.
— Давайте на ты? Для вас я Арис. Тем более, вы знаете мою личную жизнь даже лучше, чем некоторые родные, — улыбнулся он.
— Хорошо. Спасибо!
Подошёл официант, и мы заказали блюда. Я поскромничала, решив экономить. Я не в курсе: собирается ли Конор заплатить за мой обед, ведь по этикету платит пригласивший. Мало ли, как изменились такого рода правила за время моего сна. Да и сам Арис вполне может придерживаться мнения о равенстве полов, и тогда главное, чтобы мне хватило денег на то, что заказала.
Мы не без удовольствия отведали блюда, поговорили о погоде, природе, и о наших городах.
Через окно небоскрёба были видны огромные здания, похожие на бочонки, которые меня очень заинтересовали. Господин Конор рассказал, что это завод по производству строительных материалов, и я поразилась масштабу постройки и мастерству, которого добились современные люди.
От Макса я уже узнала, что завод, о котором говорит Конор, построен ещё шестьсот лет назад и до сих пор не нуждался в ремонте. А это значит, что строители, которые возвели такое здание, не просто потрудились на славу, они сотворили чудо. Мне сразу вспомнился асфальт, что клали на дороги сразу после бабьего лета, и что он разрушался ещё до наступления июльской жары в следующем году. Если все здания строят как этот завод, боюсь, это значит, что великий русский "авось" канул в лету.
Ближе к концу трапезы, Арис всё-таки достал модуль памяти, на котором хранились базы данных, за которыми я приехала. Он аккуратно вложил модуль мне в ладонь и закрыл мои пальцы другой рукой. Не выпуская запястья и даже чуть поглаживая его, он сказал:
— Ева, мне было очень приятно с вами пообщаться. Если вы не против, я бы с удовольствием заскочил в ваш комплекс на следующей неделе: в гости, так сказать.
— Мы будем рады вас видеть, — обтекаемо ответила я, не желая признаваться в том, что Арис мне понравился. Да и возможно он имеет ввиду дела, а я уже растеклась тут лужицей и напридумывала небылиц.
Как бы то ни было, мы расстались довольные друг другом.
Флай, что всё это время ожидал меня, доставил обратно до Паруса тем же маршрутом. Теперь надо подготовить переговорную.
В назначенное время приехал психосиз, и я удивилась, как невзрачно он выглядит. Интересно, все люди с паранормальными способностями имеют такую не запоминающуюся внешность?
Мужчина представился как господин Алек Горот и попросил работать, не обращая на него внимание.
Он устроился с краю стола и открыл планшет-коммуникатор.
Спустя две минуты в помещение вошла Оливия Строг, некогда известная в модных кругах. Её история попахивала предательством. Из досье мы знали лишь о том, что её обвинили в промышленном шпионаже, но она это, естественно, отрицала.
Динарая, проявив неслыханную дерзость, спросила: что же произошло, что такая востребованная Оливия, вдруг взяла, и пропала с модного Олимпа. И как ни странно, Оливия не стала юлить, а рассказала.
Всё оказалось до боли просто и противно. Её, молодую и талантливую, взяли главным модельером в модный дом. Она работала верой и правдой целых пять лет, но когда её подставила её же помощница, работодатель даже разбираться не стал: выгнал обеих с волчьим билетом. Эта история так подкосила Оливию, что она уехала на ферму к своему двоюродному брату и навсегда забросила своё любимое дело.
Теперь нам предстояло уговорить Оливию переехать жить в наш комплекс, вернуть веру в себя и заставить вспомнить: за то, что любишь, надо бороться.