— Милая, моя рана уже заросла. Всё отлично! И чувствую я себя замечательно, за исключением напряжения в одном месте… Давай продолжим, обещаю, я не сделаю тебе или себе больно. Мы будем очень аккуратны!
— А как же врачи? Сюда в любой момент могут войти!
— Макс не пустит, — сказал я и снова поцеловал свою любимую женщину, сметая все её колебания.
Я чувствую, что она меня хочет, так почему мы должны останавливаться?
Я аккуратно расстегнул молнию на спине Евы, и платье, в которое она была одета, стало сползать с плеч и груди. Изумительный материал! Надо побольше таких накупить. Я стянул рукава, и опустил платье до талии, обнажая такую красивую и желанную грудь. Конечно, у нас и до этого была близость, но для меня каждый раз, как первый. Мне кажется, я никогда не смогу насытиться этой женщиной, всегда будет мало.
Я пригнулся вперёд и припал к одной груди, поддерживая Еву под спинку обеими руками. Она тихонько застонала и запустила свои пальцы в мои волосы, разгоняя табун мурашек по затылку и спине до самой поясницы. Каждое её покачивание на моих бёдрах вызывало прилив крови и движение члена, таким образом, я не сдвигаясь ни на миллиметр, всё равно чувствовал трение наших тел и возбуждался всё больше.
Я оставил одну руку по спине Евы, чтобы ей было удобнее сидеть, откинувшись назад, и другой стал гладить её ногу, поднимаясь от тонкой щиколотки всё выше, к колену, а потом и по бедру, задирая подол и наглаживая атласную кожу. Она застонала громче, и мне пришлось вернуться к её губам, чтобы заглушить эти звуки страсти, что так и рвались из её горла. Я знаю, что сейчас она поглощена страстью, и не думает о последствиях, но потом, когда всё закончится, она будет стесняться выйти из палаты, особенно после громких стонов, что тут могли бы прозвучать.
Ева заёрзала на мне ещё сильнее, и я понял, что пора заканчивать эту пытку. Приподняв её над собой, я стянул своё бельё, и отодвинул её маленькие мокрые трусики в сторону. Направив член рукой, я аккуратно стал помогать Еве опуститься и принять меня на всю длину.
Когда она опустилась до основания, мы застонали в губы друг друга. Разве может быть что-то лучше? Она чуть покачалась вперёд-назад и стала снова подниматься наверх.
Я взял её под попу обеими руками и начал поднимать и опускать в медленном ритме, не давая ей самостоятельно выбирать темп. Я уже знал — надолго её терпения не хватит и ждал мольбы увеличить темп. Сначала Ева держалась как могла, но потом схватилась за мои плечи, наклонилась вперёд и прошептала:
— Я вижу, что ты издеваешься. Ну же, покажи насколько ты меня любишь.
Это был запрещённый приём, и он, конечно же, подействовал.
Я сорвался на резкие, глубокие толчки, и впился в губы моей девочки. Надеюсь, стены палаты не слишком тонкие, и нас не услышат соседи, ведь сдерживаться не было никаких сил. Я откинулся обратно на подушку, удерживая Еву в объятиях и продолжая целовать. Заставил её лечь на меня грудью, и, уперев ноги в больничную койку, стал сам вколачиваться в неё, понемногу наращивая темп. В унисон с моим ритмом, Ева стонала всё чаще и громче, чтобы наконец взорваться в оргазме. Я почувствовал как она сокращается, сжимая, и без того узкими стенками, мой член, и кончил почти вместе с ней. Отголоски удовольствия ещё несколько секунд сотрясали тело и по мышцам пронеслась волна тепла.
Я в кой-то веки почувствовал усталость, но это скорее из-за недавнего ранения. Тело расслабилось и мне хотелось только лежать, прижимая к себе любимую. Эх, как было бы хорошо оказаться сейчас в своей постели, вместе с Евой, жаль что мне тут валяться ещё минимум десять часов. Меня пока никто не отпустит. После таких повреждений нужен контроль и я как взрослый бионик это понимаю. Хотя и сбежать очень хочется.
Я уложил свою малышку рядом на койке и укрыл одеялом. Она отдышалась и прильнула ко мне, слабо улыбаясь.
— Что мы натворили! А если бы тебе стало плохо?
— Ну, во-первых, ты бы узнала об этом первая, — начал я и получил тычок кулачком в бок, — А во-вторых, бионик и не на такое способен, поверь. Мы конечно не бессмертные, но выносливые. Да и я чувствую, что почти восстановился. Ты как?
— Я, замечательно, — мурлыкнула она, а потом подтвердила мои недавние мысли, — только вот выходить отсюда как-то стыдно…
— Брось! Чего стыдиться нашего счастья? Мы оба сегодня немного пострадали, поэтому можно и похулиганить. Оставьте меня здесь. Утром, уверен, меня уже выпишут, так что у вас будет время отоспаться. Парни тоже устали, так что не борись с собой! Поезжайте домой, пожалуйста.
— А ты?
— А я высплюсь. Как и ты. Утром уже увидимся, и поверь, это последняя ночь, которую мы проведем порознь.