Артем бросился к тунгусу, который соскользнул на землю со вставший на дыбы лошади и выхватил меч, готовясь встретить врага. Он увидел перед собой светловолосого великана с выбритым лбом, в странной крылатой одежде и широких штанах. Лицо тунгуса исказил страх. Трудно сказать, что в этот момент пронеслось в голове кочевника, никогда не встречавшегося с подобными людьми. Может, он счел Артема демоном, вызванным иссами?
Наверняка сказать этого было никак нельзя, однако первобытная психика кочевника быстро справилась с потрясением. Он издал душераздирающий вопль и кинулся в схватку. Его удар был бесхитростным – наотмашь, от головы, с целью рассечь противника от плеча до пояса. Артем уже провел не один поединок на мечах. Таким ударом его никак нельзя было взять, как какого-нибудь перворазрядника по боксу уже не свалить примитивными приемами деревенского кулачного боя. Артем подставил под меч тунгуса свой короткий клинок – лязгнула сталь, брызнули искры. Одновременно с этим вылетела вперед правая рука победителя монголов, сжимающая длинный меч, и острие катаны вошло в сердце тунгуса.
Выдернув меч, Артем мгновенно развернулся лицом к другому противнику.
Он рубил, уворачивался, колол, отбивал удары, стаскивал всадников с лошадей, всаживал короткий меч в человечьи и лошадиные бока и шеи.
Артему попался на глаза Хидейоши. Если бы у господина посла было хоть немного времени, то он обязательно понаблюдал бы за ним, полюбовался бы его филигранной работой. Самурай давал мастер-класс владения японским мечом кочевникам, боготворившим лук и стрелы и считавшим меч оружием второсортным, всего лишь средством добивания. Кстати, вряд ли кто из тунгусов прежде видел настоящий японский меч. Да и сегодня никому из них не удалось как следует рассмотреть катану. Слишком уж быстро все для них заканчивалось.
Артем вдруг увидел неподалеку от себя человека в шапке с красным верхом и тремя хвостами. Проклятый главарь, оказывается, все еще был жив. Господину послу сразу стала ясна причина подобной живучести. Слишком уж ловко этот тунгус орудовал своим загнутым клинком и ножом. Иссы ничего не могли с ним поделать. Стоит отдать им должное, рубились они храбро, но не слишком умело. А вот этот тип биться умел, и еще как!
Взгляд тунгусского главаря мазнул по Артему, он легко расправился с иссом, вставшим на его пути, и бросился к победителю монголов.
Тот быстро взглянул по сторонам. Как назло, Косам куда-то подевался. Он или погиб, или решил, что хватит с него играть в телохранителя. Артем понял, что ему придется биться с главарем один на один, что будет не так-то просто. С этим гадом в одиночку можно и не справиться. Но наш герой не боялся и не дергался. Будь что будет. В конце концов, и не таких мастеров побеждали.
Главарь налетел как обезумевший вихрь и с ходу обрушил на посла град ударов. В эту атаку он вложил всю свою свирепость, всю ненависть. Вражеский предводитель хотел отомстить за убитых соплеменников, за проигрываемое сражение, за то, что этот непонятный человек принял сторону ненавистных иссов. Видимо, своим обостренным звериным чутьем этот тунгус точно почуял, кто у иссов главный, кто придумал дьявольскую хитрость.
Он почти сразу выбил короткий меч из левой руки Артема, распорол рукав и без того рваной и потрепанной косодэ, прорезал одежду на животе, и Артем почувствовал под курткой теплую струйку. Ему оставалось надеяться лишь на то, что порез окажется неглубоким.
Полубог отбивался как мог, об ответной атаке и не помышляя. Он отмахивался катаной, вертелся как уж на сковороде, призвав на помощь всю свою цирковую акробатическую ловкость, замешанную на многолетних тренировках, начатых в раннем детстве. В общем-то чисто случайно Артем задел главаря-тунгуса по запястью левой руки, в которой тот сжимал нож.
«Ага, а ножичек-то он выронил! Ну хоть что-то».
Потом сказало свое веское слово преимущество стали японских мечей перед той, из которой простые ремесленники ковали мечи кочевников. Японский и тунгусский клинки сшиблись, высекая искры, и «Свет восемнадцати лун» работы самого мастера Амакуни запросто перерубил меч тунгуса.
И вот тут Артем сделал детскую ошибку, недопустимую для прирожденного воина, к каким его незаслуженно причислил Садато. Он поверил, что уже победил, расслабился всего на миг, но этого оказалось достаточно.
Но, с другой стороны, кто мог ожидать такого приема от дикого кочевника?! Тот как заправский каратист махнул ногой, достал ею до правой руки Артема, попал по рукояти катаны «Свет восемнадцати лун» и вышиб меч из руки посла. После чего тунгус отбросил обрубок меча, метнулся в сторону, выдернул из чьего-то тела короткое копье и уже не спеша направился к Артему.
«Ничего, ничего, – успокаивал себя посол, понимая, что добежать до катаны ему не дадут, а под ногами, как назло, не валяется вообще ничего, что могло бы сойти за оружие. – От копья увернуться еще проще, чем от меча. Пропущу острие мимо себя или над собой и вырву древко из рук».
И опять проклятый тунгус перехитрил его. Он сделал ложный выпад, крутанулся вокруг своей оси, рухнул на колено и древком копья подшиб Артему ноги. Посол повалился навзничь и увидел над собой тунгусского главаря, с которого наконец-то слетела его богатая шапка, обнажив бритую голову. Тунгус занес копье, но промедлил, вглядываясь во врага. Видимо, он хотел навсегда запомнить это лицо… лицо, возможно, самого грозного врага, встретившегося ему на жизненном пути.
Подыхать по-глупому Артем все же не собирался.
«Лучше лишиться части, чем потерять все, – такая вот мысль пронеслась в его голове, и он выставил перед собой руку. – Подставлю. Пусть он мне руку проткнет, а потом я отведу копье в сторону, подобью его ноги, вскочу и вырву его глотку здоровой рукой или зубами эту глотку перегрызу!»
Что-то темное, большое и быстрое вдруг налетело откуда-то сбоку, молнией пронеслось и смело тунгуса. Собака! Раг!
Пес по кличке Раг сбил тунгусского главаря с ног, не дал ему подняться с земли и сомкнул челюсти на его горле.
Артем вскочил на ноги, готовый прийти на помощь псу, как тот помог ему. Но помощи не потребовалось. Главарь тунгусов уже хрипел, не в силах оторвать от своего горла собаку.
– Спасибо, приятель! Ты заслужил сегодня двойную порцию бараньих костей, – пробормотал Артем, шаря взглядом по земле в поисках своей катаны.
Он нашел «Свет восемнадцати лун», поднял его, решил, что короткий меч разыщет потом, и увидел, что к нему бежит Хидейоши.
– Я же говорил, что тебе стоило остаться на холме, – прокричал самурай. – Все, теперь я никуда не отойду от тебя.
– Вы что, все меня оберегаете, по очереди?
– Не знаю ничего про очередь, – сказал Хидеойши. – Но оберегаем, конечно. Что нам делать, если ты погибнешь?
Артем не погиб. Очень скоро все было закончено. Победа была полной. Ни один из тунгусов не ушел. Правда, потери тоже оказались куда более внушительными, чем представлялось Артему в начале кампании, когда он видел полную растерянность тунгусов. Полегло больше половины воинов-иссов, погибли даже некоторые женщины, старики и дети. Кроме иссов пали два китайских моряка. У многих были мелкие ранения, в том числе и у самого посла, но серьезных не получил никто. Кстати, рану на животе Артема Омицу уже успела чем-то намазать и залепить каким-то лопухом.
Справедливости ради следует сказать, что самураи, яма-буси и айн могли погибнуть в схватке с кочевниками лишь по глупой случайности. Все-таки, цинично говоря, команда Артема составилась путем естественного отбора. Все те, кто был послабее и понеумелей, полегли еще на мосту над ущельем Бомо. А тех, кто выжил, за здорово живешь убить было никак нельзя. Да и айн, присоединившийся к ним гораздо позже боя над Бомо, вроде был не из тех, кого можно одолеть за просто так.
Иссы бродили по полю сражения, отрезали тунгусам головы и складывали из них курган. Артем мог бы запретить это дело, но не стал. Он вполне понимал иссов, которым тунгусы на протяжении многих лет практически безнаказанно отрезали головы. Теперь иссы могли себе позволить насладиться победой. Да, делали они это по-своему, по-язычески, по-дикарски, ну, так они и есть язычники, дикари.