Осуорси пригласил Кипа зайти к нему в номер перед обедом.
— И вы, мадам, тоже приходите, если желаете. У меня к тому времени будут какие-нибудь новости. Приводите всех, кто в этом заинтересован, — добавил он авторитетным голосом, как человек, наконец организовавший работу в бригаде растяп. Он кивнул и пошел к своему столику.
Кип посмотрел через весь зал на Эмиля Аббу. Хотя он и приходил на собрание в больнице, Кип не знал, какое именно отношение он имеет к этому делу и нужно ли ему говорить о собрании у господина Осуорси. Аббу читал у окна газету, очевидно ожидая, когда ему принесут суп. Кип, впрочем, не считал, что и ему тоже надо идти к господину Осуорси, ведь речь пойдет в основном об Адриане. Как всегда, никто и не заговорит о Керри.
— Пока с твоей сестрой все хорошо, возможно, лучше оставить ее так, как есть, — сказала Эми, соглашаясь с Осуорси. — Вероятно, трудно организовать перевозку пациента, нуждающегося в интенсивной терапии.
— Они говорят, что с ней все хорошо, но я не вижу в ней совсем никаких изменений, — пожаловался Кип. — Она просто лежит и все. — Он сам услышал, как дрогнул его голос.
«С другой стороны, — подумала Эми со свойственной ей практичной предусмотрительностью, — возможно, эти англичане пытаются избавить себя от забот о сестре Кипа или планируют в каком-то смысле бросить ее, предоставив Кипу самому принимать решения и платить по счетам». Она пообещала Кипу, что откровенно поговорит с господином Осуорси о некоторых из этих проблем.
Голос господина Осуорси почти дрожал от ярости, когда он снова сел за свой столик.
— Вы не говорили, Поузи, что этот американский мальчишка нанял себе советчика. Думали, в этом нет необходимости? Я действую, несомненно, в интересах всех родственников, особенно ребенка, поскольку он, в конце концов, является основным наследником Адриана, со своей матерью, поэтому я едва ли…
— Не думаю, что она его адвокат, господин Осуорси, — перебила его Поузи, говоря как можно спокойнее. — Но я об этом ничего не знаю, господин Осуорси, да и откуда мне знать?
— Хорошо известно, что американские юристы любят вчинять иски больницам. Может, отсюда ветер дует? — предположил Руперт.
— Я хочу спросить, в чем тут, черт возьми, моя вина? — продолжала Поузи, повысив голос.
— Я ей посоветую перевезти ее клиентку в более современную больницу, если они недовольны тем, как у нее идут дела в Мутье. Но, как я понял, ожидается, что миссис Венн скоро придет в себя, — продолжал господин Осуорси тоном, показывавшим, что его глубоко задело вмешательство Эми в их дела.
— А мне кажется, что Керри — ваша клиентка, — заявила Поузи. — Я ничего не слышала о том, что эта американка — юрист.
— Время покажет, — сказал господин Осуорси.
Глава 18
Перед тем как одеваться для встречи с господином Осуорси и последующего обеда, у себя в номере Эми позанималась французским, прослушав урок на компакт-диске, позвонила Сигрид, своему финансовому менеджеру, потом включила радио и, забравшись в ванну, стала слушать музыку, перемежаемую новостями на незнакомом языке. После снежного бурака, который разразился утром, выглянуло неприветливое солнце и Эми пошла прогуляться. Она не надела под лыжную куртку (точнее, комбинезон) свитер, поэтому, когда в конце дня на небо снова набежали облака, она продрогла, но не могла зайти в отель погреться, так как находилась далеко от него. Она промерзла до костей, и когда смогла наконец лечь в ванну, ощущение от теплой воды оказалось удивительно приятным. Она думала о том, как замечательно сначала замерзнуть, а потом согреться, устать, но почувствовать воодушевление. Под присмотром Поля-Луи, очаровательного французского инструктора по горнолыжному спорту, она добилась некоторых успехов. Он заставил ее несколько раз спуститься и подняться по лыжне, что, как она считала, было для нее слишком трудно, тем более что указания он давал на языке, которого она не понимала.
«А ведь неплохо иногда не понимать того, что говорят по радио», — думала Эми. Кажется, речь шла о Гайдне. Она замечала каждое знакомое слово. То, что она не понимала остальное и что это остальное и не надо было понимать, действовало не нее как-то успокаивающе. Иногда ум стремится к освобождению от всяких мыслей, наподобие того, как кончается заряд в батарейке и вам приходится ее менять. Или когда вы стираете в компьютере старую программу и загружаете новую, более совершенную, включающую множество новых компонентов. Гайдн, французская литература, правильное патинирование антиков, геополитика. Раз вы решили избавиться от старых знаний, от всего — от альфы до омеги, то, значит, для вас созрели безграничные возможности заполнения ваших серых клеточек новым багажом.