Припухлость лица начала спадать, и, несмотря на порезы, уже можно было представить себе, как она обычно выглядит. Руперт нашел, что в ее облике очень много американского — ничего общего с элегантностью их матери, но, наверное, несправедливо судить о ней, пока она в таком состоянии. Она оказалась молодой, но совсем не похожей на роковую женщину, соблазнившую их отца, — скорее, обычная молодая женщина, со светло-каштановыми волосами, веснушчатой кожей и крепким телосложением, заметным даже после перенесенного испытания: рост примерно пять футов и девять или десять дюймов, выше, чем у отца. Сейчас она выглядела бледной, с запавшими щеками и провалившимися глазами, но когда она окрепнет, все равно она будет не слишком красивой, просто более жизнеспособной и здоровой — так показалось Руперту. В воздухе чувствовался какой-то запах, помимо больничного, как если бы она источала сладковатый аромат, которым ее накачали.
Всем интересны больные, очнувшиеся после комы, только что вернувшиеся буквально с того света, на который они взглянули краешком глаза. Возможно, как в первые моменты пробуждения, сразу после возвращения сознания Керри могла запечатлеть в памяти то, что увидела по ту сторону жизни. Может быть, есть что-то, что позволит зафиксировать образы и не даст им исчезнуть при ярком свете настоящей жизни, которую видят только что открывшиеся глаза, в шуме, который сразу же врывается в сознание. Может быть, что-то — это речь, вопросы и ответы: где ты была? Что ты видела там? Ты видела Бога или, по крайней мере, тоннель?
Воспоминание, образ, настойчиво возникающий в памяти Керри, как будто он усиливается с каждой каплей жидкости, вливающейся в ее вены. Он становится все больше, принимает более ясные и сверкающие очертания, воссоздавая сам себя. Она с Адрианом на лыжах. Почему-то они повернули и на склоне, выше того места, где находились сами, увидели фигуру — несомненно, это была женщина, на ней что-то металлическое или напоминающее металл, и блеск этого металла привлек их внимание. Запинаясь, Керри начала рассказывать.
— Свет или луч; может быть, это и заставило нас повернуть. На ней был шлем, и в поднятой руке она держала что-то вроде пики или меча.
— Мужчина или женщина? — спросила медсестра.
— Женщина, потому что ее волосы развивались у лица.
Неожиданно картина стала очевидной, Керри почти чувствовала ветер, развевающий волосы и бросающий их в лицо женщины, стоящей над ними. Указывающей что-то, жестикулирующей, несущей копье. Ей казалось важным вспомнить все подробности, еще более важным, чем удостовериться, что с Адрианом и Гарри все в порядке. Лица окружавших ее людей были радостными, на них читалось ободрение, и она знала, что с ними ничего плохого не случилось.
Сестра Бенедикт, как только Руперт с Поузи подошли, прошептала им на ухо, что происходит: мадам Венн смогла вспомнить кое-что из того, что произошло до лавины; у нее было видение, или кто-то ее предупреждал об опасности, или она видела настоящую причину схода лавины. Когда она сможет больше говорить, у них будет объяснение.
— Можно с ней поговорить?
— Не долго, она еще слишком слаба, — ответила медсестра. — Мадам Венн, здесь ваши родственники.
Поузи и Руперт подошли поближе.
— Это Поузи и Руперт, мадам Венн. Мы не знакомы… — начал Руперт. — Мы дети Адриана. Мы зашли сказать, что очень счастливы, что вам лучше.
Он уже понимал, что именно доктор должен сказать ей плохую новость об отце, он сам сделать это не в состоянии.
— О, — слабо отозвалась Керри, — вы видели Гарри? Вашего маленького брата — вашего маленького сводного брата?
— Да, видели. Прелестный малыш, — ответил Руперт. — Он был вместе с нами в отеле.
— Ну, не совсем с нами, за ним присматривают, — поправила его Поузи.
— Да, мой брат, Кип.
— Конечно, мы и с Кипом тоже познакомились. Думаю, они придут навестить вас сегодня утром.
Керри отвернулась от Руперта, чтобы поговорить с медсестрой:
— Там был кто-то, думаю, она указывала на Адриана. Он умер, да?
— Мы ничего такого не слышали, мадам, — ответила медсестра.
— О, слава Богу! У нее в руках был этот меч или копье, и она указывала им на Адриана. В то время мы ничего не поняли, но теперь я вижу, что она предупреждала Адриана.