Следующий день
Бор, как и всегда занимался на тренировочной площадке. Ныне же с ним занимался и его старший брат. Пробуя своё новое оружие, братья испытывали неподдельное счастье. Бор метал свою секиру, что с диким свистом мчалась на встречу мишени, разрубая ту напополам, а Алиор же просто рассекал воздух, не желая рубить священным клинком деревянные манекены. Вот в очередной раз великан бросил своё серебряное оружие в специально сделанную для него мишень-стену, десяток которых уже были уничтожены прошлыми бросками. Царевич протянул пустую руку вперёд, желая, чтобы грозное оружие само вернулось к нему как и обещал отец, но то почему-то не хотело возвращаться.
Потратив кучу времени за подобными тренировками, Бор потерял терпение. Подняв голову он хотел встретиться взглядом с Гиалой, что обычно затаив дыхание наблюдала за его тренировками, но сегодня её не было. Это очень смутило царевича. Почуяв неладное, он под предлогом прогулки решил съездить к её дому, затерявшемуся на одной из улиц города. Спустя какое-то время, грузный наездник был уже на подъезде к особняку лорда Брарма. Его лошадь, будучи не в состоянии выдержать долгую езду с таким тяжеловесом на себе зашаталась. Тихо ругнувшись, царевич спешился и дальше пошёл пешком, ведя коня под уздцы. Медленно проходя мимо дома своей несостоявшейся невесты, Бор неожиданно для себя заметил её на одном из балконов. Царевич сначала успокоился, думая, что наказанием для неё стало домашнее заточение, но затем заметил багровый след едва ли не в половину её прекрасного лица. Заметившая его гораздо позже Гиала, накрыв лицо рукавом, быстро скрылась из виду. В царевиче вскипела ярость. Он тут же вскочил на измождённого коня и погнал его галопом во дворец.
Тем временем лорд Брарм в сопровождении Гелона шёл по длинному балкону главного штаба гвардии. Желая заручиться его поддержкой в дальнейшем, лорд вызвал его на беседу. Посчитавший данные переговоры сомнительными, царский первенец держал ухо востро рассекая воздух сразу под ними, на тренировочной площадке. Вдруг раздалось ржание полумёртвого рысака и твёрдые шаги бородатого великана, что искривлённый гримасой гнева направлялся к лорду.
- Бор? – заметив необычное поведение брата, Алиор обратился к нему, тот молча прошёл мимо и стал подниматься по лестнице.
Военный советник шёл возле лорда, как услышал до боли знакомый звук огромных боровских ног и обернулся. Разгневанный царевич схватил лорда за грудки и едва ли не поднял того над землей. Тот тоже являлся обладателем внушительного телосложения и лишь немногим уступал Бору в росте.
- Бор, остановись! – крикнул Алиор.
Гелон же, понимая тщетность затеи, и не попытался воспрепятствовать великану.
- Еще раз поднимешь на неё руку – вообще больше их не поднимешь! – прорычал «отец полков» и под густыми усами показался почти звериный оскал.
- Как ты смеешь! – отвечал ошарашенный лорд, пытающийся освободиться из мёртвого захвата.
- Отпусти его! – стал разнимать подоспевший брат, схватив руку великана.
Спустя несколько безрезультатных толчков, Бор решительно оттолкнул брата и возвратным движением руки влепил лорду мстительную пощечину. После смачного глухого шлепка послышались взволнованные ахи со всех сторон. Проходившие мимо советники, военачальники, слуги застыли в ужасе и лишь гвардейцы мчались полных ходом на помощь наследнику. С хрустом повернув голову обратно, лорд, не раздумывая ответил обидчику с кулака, урон, которому добавляла тяжёлая золочённая перчатка. Разъярённое лицо царевича оказалось на боку от удара и ничто бы уже лорда не спасло если бы гвардейцы вместе с Алиором не успели бы схватить того по трое на каждую руку и оттащить в сторону.
Тем временем в башне Дильнира
Из запертой двери покоев доносился грохот мебели и звук разбивающихся посуды и зеркал. Изредка этот шум прерывался воплями царевича. Слуги стояли и с трепетом просто ждали. Сделать они ничего не могли. Вдруг на винтовой лестнице появился еще один слуга.
- Вы слышали, что произошло у главного гвардейского? Господин должен об этом узнать.
- Не думаю, что его сейчас интересуют сплетни, - отвечал один из здешних служащих. – Второй день не открывает.
- Неужели всё настолько плохо? – послышался негромкий, с лукавыми нотками голос главного приближённого царевича.