Вскоре каждая живая душа, имевшая лорда Брарма своим господином бросилась на поиски царевича. Ближайшие провинции были перевёрнуты с ног на голову слугами лорда и на второй раз стражами государя.
Тем временем где-то на юго-востоке страны.
Двое всадников измождённые долгой дорогой еле удерживались в сёдлах. Один из них, что был позади, покачнулся и медленно покосился в сторону.
- Держитесь, господин, - едва успев поймать того сказал второй всадник. – вот впереди виднеются огни таверны, осталось еще чуть-чуть.
- Не… не… не могу больше, – из последних сил, полустоном отвечал голос откуда-то из темноты широкого капюшона.
Так продержав своего хозяина за руку, ведя коней почти в плотную друг к другу всадник довёл его до небольшого придорожного трактира одиноко стоящего посреди заснеженного поля. Но он не был пуст. Заметив множество коней ожидавших своих седоков в стойлах, слуга остановился. Сняв с седла своего спутника, и посадив его истощённое тело на землю, тот пошёл на разведку.
Войдя в тускло освещённое помещение, доверху забитое людьми, путник снял капюшон стряхнув с него нападавший снег, и подошёл к стойке. Заказав припасов, что можно есть в дороге, тот с досадой пробежался глазами по залу. Все эти люди были стражниками, наверняка посланными на поиски Дильнира, что решив передохнуть, оккупировали это заведение. Расплатившись за поданный ему мешок с припасами, путник покинул таверну, борясь с противной болью измождённого дорогой тела. Каждый шаг от придорожной обители давался с огромным трудом. Так зайдя за небольшой бугор, где схоронился царевич, верный слуга подал ему копчёного мяса и бутыль с водой.
- Что это значит?! – недовольно простонал сидящий на земле.
- Господин, таверна полна стражников, что посланы по вашу душу, вам нельзя там появляться. Привал откладывается.
- Да мне плевать! – с трудом сдерживая слёзы, голосом готовым в любой момент соскочить на плач завопил царевич. – Отведи меня в таверну, я больше не вынесу, пусть они отвезут меня домой!
Холодок прошёлся по спине слуги. Вот-вот его замысел сгорит синим пламенем.
- Господин! Вспомните зачем мы отправились в это путешествие! Я говорил, что будет не легко, но ведь обретение силы того стоит.
- Какая сила? Я ослаб как никогда! Я чувствую, что еще немного и жизнь покинет меня. Мои руки… я уже не в состоянии сжать кулак! Отнеси меня в таверну!!!
И прежде чем царевич снова успел раскрыть рот его оглушил несильный, но в высшей мере оскорбительный удар по щеке.
- Да как ты смеешь?! – заверещал оскорблённый со слезами на глазах.
- А потому и смею, что вы слабы! – прозвучал дерзкий ответ. – Вы ведь даже не в силах ответить мне! Вы слабы, непозволительно слабы, когда же вы уже это поймёте? И я хочу помочь вам, хочу помочь вам стать сильнее! Но для этого вам НЕЛЬЗЯ возвращаться в столицу, пока мы не завершим своё путешествие.
Опухшие, слезливые глаза, смотрящие снизу-вверх даже не моргали, лишь источали всё новые и новые потоки слёз. Вдруг вспыхнуло в них что-то звериное, словно что-то загорелось в них и бледно-серое лицо наполнилось гневом и решимостью.
Заметив это слуга подал ему руку.
- Вы готовы бороться дальше, мой господин?
Лишь коротко, но решительно кивнув головой Дильнир с трудом схватился за поданную ему руку. Снова загоревшись надеждой и даже незаметно улыбнувшись, слуга поднял спутника на ноги и стал усаживать в седло.
- Здесь нельзя останавливаться. Ветра заморозят нас насмерть. Устроим ночлег в лесу неподалёку.
Прошло еще несколько дней.
Густые леса остались позади, и огромная равнина заключила путников в своих объятиях. Впереди виднелась одинокая гора, что словно гнилой черный клык впивалась в небо. Царевич нахмурился. В закоулках умудрённого чтением ума имелись сведения об этом месте. «Воронья гора», кажется так она была записана одним писарем, труд которого он когда-то изучал. Высокая гора из необычайно тёмной породы росла посреди совершенно пустой равнины, что в свою очередь находилась прямо посреди довольно большого лесного массива. Кругом был переполненный дичью лес и лишь на сухой равнине не было ни души. Казалось животные боялись ступать на эту землю и если желанный бурундуку желудь, коим он пытался завладеть с пол дня, упадёт с выпирающей ветки на лишённую травяного покрова почву, то зверёк не осмелится подобрать его. Несмотря на это лес не поглотил равнину, не смея нарушать границы, отведённые огромными вековыми дубами, стоящими на его самом краю.