Замешательство и недопонимание завладели Дильниром. Лишь только он решился вдаться в расспросы как дух, сидевший напротив него, махнул рукой. К их столу подошёл мужчина, долгое время стоявший у противоположной стены.
- Это мой помощник. - стал объяснять дух. – Через него я буду направлять тебя. Доверяй ему как мне. Будет лучше, если ты поставишь его в чин личного тана[2]. Так он всегда будет с тобой, а через него, и я тоже.
Приятного впечатления тот не производил. Несмотря на довольно опрятный внешний вид, помощник не внушал доверия. Более же всего смущали грозные тёмные глаза, под густыми чёрными бровями. Изрезанное морщинами лицо выдавало зрелый возраст, а богатый кафтан свидетельствовал о значительном достатке. Смерив взглядом своего нового тана, царевич молча кивнул, выразив согласие.
Огромные врата цитадели распахнулись, и на территорию внутреннего двора ворвался всадник. В свете факелов стражи, он лихо спрыгнул с седла и направился во дворец. Уже на рассвете врата снова распахнулись, дабы принять ещё одного всадника. То был посол от старших царевичей. Те требовали расследования и справедливого суда. Однако члены государственного совета безумно боялись самой возможности восстановления Алиора в его статусе. Страшась мести с его стороны, лорды даже не мыслили о том, чтобы соглашаться. Кроме того лорд Брарм, узнавший о переметнувшемся Боре ещё ночью, уже составил новый план. Теперь он желал посадить на трон младшего сына правителя. Женив его на своей дочери, лорд овладел бы немыслимой властью. Ждать долгого правления от слабого Дильнира не приходится, и по его смерти вся власть перешла бы в руки его династии. Во время голосования лишь Гелон и ещё тройка военачальников отдали свой голос за принятие требований. Совет отклонил требование и объявил старших царевичей изменниками. Затем Брарм лично присягнул Дильниру как законному наследнику, а затем принудил прочих последовать своему примеру.
Свершилось. Лорды и военачальники, советники и придворные маги склонились пред новым владыкой.
- Да здравствует Дильнир! Царь олонградский! – прогремел возглас Брарма, что вскоре был подхвачен всеми прочими.
В тронном зале, чьи просторы содрогались от голосов согнанной сюда толпы аристократов, сидел новый царь. Двое слуг принесли ему древний меч. Реликвию отняли у Алиора при аресте и ныне передали новому хозяину. Когда тому поднесли меч она встал. Тощая рука схватилась за рукоять, и резкая боль пронзила её. Сведённая судорогой рука грозила вот-вот обмякнуть, и царевич не придумал ничего лучше как поднять меч над головой. Наступило великое смущение. Немощный царевич, для которого даже лестницы выступали почти непреодолимым препятствием, с небывалой лёгкостью вознёс над собой тяжёлый бронитовый меч. Пошли сомнения по поводу слабосильности и невиновности Дильнира. Эти сомнения в форме россказней и слухов пошли дальше, расползаясь во все уголки огромной державы. Державы, что ныне была разделена противостоянием тех, чьим священным долгом было заботиться о единстве вверенной им страны.
[1] Ощущать на себе движения магической энергии мог любой человек, даже далёкий от чародейства.
[2] Тан – придворный титул, доверенное лицо.
Глава 4
Во дворце наместника
Дворец наместника погряз в беспокойстве. Десятки чиновников и военных рыщут в поисках сведений, гонцы и разведчики прибывают со всех сторон всё с новой и новой информацией.
- На стороне Дильнира уже по меньшей мере шесть наделов, мой господин. – докладывал военный советник. – Силы же наследного принца и Бора исчисляются четырьмя… пока что.
- Тут уже и не знаешь кто из них «наследный». – задумчиво почесывая бороду отвечал наместник. Та всегда имела привычку зудить когда её хозяин пребывал в значительном волнении.
- Что же тут думать, отец? – подал голос сын наместника. – Я никогда не смел сомневаться в твоей мудрости, как и все при дворе, но сейчас ты совершаешь ошибку.
Престарелый блюститель власти царя метался из стороны в сторону, не в состоянии принять решение. По всему царству разошлись письма Алиора, что призывали наместников всех областей присоединиться к нему в праведной борьбе за отчий трон. Спустя же всего день или два приходили письма Дильнира с тем же призывом.