Имея сведения по поводу убийства Олонира на уровне слухов, наместник пытался разузнать об этом как можно больше. Ему, как и многим не верилось в столь вероломное и глупое предательство Алиора, но выбор всё равно был неимоверно сложен. На стороне Дильнира сам лорд Брарм со своим войском, кроме того оба наследника были формально коронованы. Неверное решение могло стоить его семье статуса и власти. Война неизбежна. Оказавшись на стороне поверженного претендента на трон, наместник не сможет удержать своего положения и будет изгнан или казнён. Учитывая это, владыка южных предгорий собирался встать на сторону сильнейшего, как только тот явит себя.
- Шесть наделов это около восьми тысяч копий сейчас и ещё пятнадцать после общего созыва. – отец пытался воззвать к голосу разума сына что видел истинным наследником только Алиора. – Не проще ли бросить хворост в уже горящий очаг, нежели разводить новый?
- Это дело не выживания, а чести! Алиор коронован самим государем, как и ты когда-то. Ты его вассал! Хочешь ли ты этого или нет.
Наместник понимал, что ему не подавить разгорячённое сердце своего единственного наследника.
- Понимаешь ли ты, что я делаю это для тебя? Чтобы ты когда-то унаследовал эти земли, чтобы твои сёстры могли вступить в брак с достойными людьми, а наша династия не сгинула в пучине веков.
- Если ты печёшься о благополучии нашей семьи, то я готов поклясться тебе что не утрачу мантии наместника. Я помогу Алиору вернуть трон, и порядок восторжествует. Каждый будет там, где ему должно быть.
- Нет. Довольно с нашей семьи одной клятвы. Пойми, как бы ты не был силён, ты не можешь стоить и тысячи воинов. Алиору не победить. Ступай.
Лишь только наместник остался наедине с военным советником, его рука потянулась за пером. Советник с тяжёлым сердцем наблюдал, как его владыка выцарапал ответное письмо Дильниру и поставил печать. Скреплённое письмо исчезло в глубинах коридора, уносимое гонцом. Вдруг грохот сотряс зал и в нём снова оказался сын наследника, держащий в руке обнажённый меч.
- Что ты делаешь?
- Ты прав, я не могу стоить тысячи воинов, но зато я могу заменить тысячи напрасных смертей всего одной. – с таким ответом молодой воитель подошёл вплотную к отцу и пронзил того клинком. Военный советник, что и поныне стоял возле наместника не подумал шевельнуть и пальцем. Облегчённый вздох вырвался из его груди. Отцеубийца не понимал, что он совершает. Его разум целиком заполонён мыслями о долге перед царством и Алиором. Наклонившись к павшему отцу он сказал:
- Мантия наместника останется моей, клянусь тебе.
Гонца, стремительно продвигающегося по просторам внутреннего двора остановили стражники. Почуяв неладное, юноша попытался убежать, но был пронзён копьем. Окровавленное письмо было поднято с земли и разорвано на части.
Недалеко от столицы
Небольшой городок, избранный Алиором в качестве своей твердыни, стал второй столицей страны. Отовсюду сюда стекались люди, жаждущие восстановления наследного царевича на престоле. Никакая клевета не способна очернить непогрешимый образ человека, на которого ровнялись воители не только Олонгарда, но и всего севера. Городок не мог похвастаться ни высотой стен, ни чем иным кроме наибольшей приближённостью к столице. Алиор собирался собрать все силы, что только сможет и быстрым мощным ударом овладеть столицей, взяв Дильнира в плен. Затягивать с войной он не хотел, как не хотел и кровопролития внутри родной страны. Быстрая победа – единственная возможность сохранения державы. На западе готовился к вторжению правитель державы Эрамидов – древний враг Олонгарда. Не воспользоваться распрями внутри державы противника – глупость.
- Под нашим стягом собралось три полка по пять сотен каждый и ещё четыре тысячи добровольцев уже на подходе. Ещё два полка мы ожидаем через две недели.
- Пусть поторопятся. – спокойно отвечал Алиор. – Они нужны мне на месте не позднее чем через восемь дней.
Невероятно безмятежное лицо – наработанная годами маска, не выдавала в лидере восстания страшных переживаний. Сбор, подсчёт и организация войск – безусловно, важное дело, но почти целиком оно отдано в руки воинственному Бору. Его же ум занят делами дипломатии. Слишком мало наместников открыто принимали его сторону. Если план быстрой войны не сработает это может стать началом заката царства. Каждый раз, смотря, как солнце исчезает за горизонтом, царевич чувствовал как враг, уже наточив мечи, выступает в сторону его страны.