Рослые щитоносцы гвардии сдержали первый ряд врага, но со вторым напор стал слишком велик. Воинам бора удалось прорвать строй гвардейцев на три ряда. Завязалась жестокая рукопашная в которой элитные воины олонгарда быстро стали брать верх. Бор, что ещё не принимал личного участия в драке, приказал немедленно отходить, чем вселил в сердца врага уверенность в неминуемой победе. Защитники города стали отходить к стенам, отбиваясь от стремительно наступающего врага. Отход продолжался до тех пор, пока воздух не пронзил свист, летящих сверху копий и дротиков. Гвардия подошла достаточно близко к стенам, что теперь располагающиеся на них стрелки начали плотный обстрел, не боясь задеть своих.
Гвардейцы, что прошли через град обстрела сталкивались с врагом, занявшим жесткую оборонительную позицию. Бор терпеть не мог обороняться, но атаковать в данной ситуации было недопустимо. Бой продолжался, и едва Алиор порадовался успехам брата, как увидел пред собой плотную «черепаху» поднятых вверх щитов. Обстрел более не приносил того эффекта и натиск врага стал настолько плотным, что в бой вступил даже сам командир.
Могучий медведь перебивал врагов пополам, даже не взирая на их броню. Будучи закованным в такую же, он мог бояться лишь ударов в шею и голову. Мало кто был в состоянии до них дотянуться, а потому великан чувствовал бы себя уверенно если бы не один факт. Каждый убитый им противник был знаком ему лично. Не различая лиц в темноте, он узнавал каждого из гвардейцев по движениям, скорости и силе удара. Превозмогая душевную боль, воин протянул так долго, что небо уже значительно посветлело, а из-за горизонта стала виднеться заря. Свет восходящего солнца открыл взору Бора усыпанное трупами пространство. Осознав чудовищность своих потерь, командир решил запросить подкрепления.
Бедственность положения защитников увидел и лорд Брарм. Вскоре осадные башни и таран двинулись к стенам города у которых осталось не более тысячи защитников. Алиор же понимал, что единственный шанс удержать город – не дать осадным башням достигнуть своей цели, а потому приказал открыть ворота.
Старые врата медленно распахнулись и из них вышли свежие воины, сходу врубившиеся в схватку. Казалось, натиск атакующих ослаб и стал медленно переходить в оборону. Показалось так и Бору, что вынужден был рубить своих бывших братьев по оружию, глядя им прямо в глаза, отражающие свет, набирающего силу солнца. Но момент недолгого баланса сменился новым напором атакующих. Обороняясь от двух врагов спереди, бородатый танк получил мощнейший удар в спину. Удар был такой силы, что броня треснула в некоторых местах и её осколки вонзились в тело. Ошеломлённый от удара Бор опустил руки и тут же получил ещё три удара той же силы. Могучая фигура рухнула наземь, что теперь представляла красную от крови грязь. Один из гвардейцев, что и нанёс удар в спину, замахнулся чтобы отсечь голову великану, но руки непослушно остановились. Секунда промедления окончательно лишила его решимости и тот, посмотрев на своих товарищей, бросил оружие. Временное помешательство распространилось словно по ветру. Ещё один меч упал в грязь, а за ним и ещё и ещё. Потом добрая половина фронта, состоявшая из гвардии, перестала сражаться. Помешательство закончилось, когда первый из бросивших оружие позволил приблизиться к себе одному из добровольцев. То ли с растерянности, то ли с горяча, тот быстрым движением руки вогнал ему топор в единственное неприкрытое бронёй место – голову. Тут же клинки и топоры вернулись в руки своих хозяев и принялись за дело с пущей яростью.
Разъярённые бойцы развеяли последние надежды Алиора на победу. Сделав глубокий вдох, он развернулся, дабы поднять оставшихся воинов в последнюю атаку. Вдруг где-то вдалеке раздался звонкий рог. С западной стороны, где небо ещё сохраняло остатки ночной силы, показалась стремительно приближающаяся конница. Развевающиеся на ветру знамёна снова вселили в Алиора надежду. Это был Гев.
Стремительная атака превосходной конницы смяла левый фланг войск Брарма. Победа стремительно ускользала от него.
- Трубить отступление. – с невыносимой болью в душе и сквозь зубы проговорил лорд.
Под сигнал отступления организованный отход превратился в паническое бегство. Уйти без потерь смогли лишь некоторые отряды центра и резерв атакующих. Уходить пришлось бросая при этом осадные башни. Ещё долго конница Гева преследовала отступающих, в то время как сам сын наместника въезжал в город под восторженные крики воинов.