- Пятьсот тридцать девятый. Мне не нравится, – недовольно сказала госпожа. – Теперь ты «Волк». Мой верный Волк.
- Как пожелаете, – телохранитель ещё не знал как на это реагировать.
- Постой, – остановила она его когда тот попытался встать. – Мне клялся пятьсот тридцать девятый, а Волк – нет!
Переименованный воитель снова вернулся в прошлое положение и повторил клятву уже с новым именем. Пока звучала присяга, Гиала внимательно всматривалась в не то тускло зелёные, не то карие глаза гладко выбритого, почти лысого Волка. Затем, как подобает если присяга приносится представителю женского пола, она протянула свою руку, чтобы телохранитель её поцеловал в знак закрепления. Тогда-то он впервые и посмотрел в её ярко-карие глаза и с удивлением для себя обнаружил, что готов проливать кровь за неё даже безо всяких наград.
Тем временем Алиор в сопровождении советника медленно прогуливались по внутреннему двору дома градоначальника. Если старые ноги несли своего хозяина размеренными, как маятник часов, шагами, то походка второго выдавала нервозность. Это состояние было не свойственным старшему царевичу, однако мысли о случившемся не позволяли сохранять хладность ума.
- Успокойтесь. Правитель должен сохранять спокойствие в любых условиях.
- Сейчас не время для поучений, говори, что ты знаешь.
Седовласый начал свою речь о том дне, когда осиротели держава, три царевича и весь народ Олонгарда.
Любой крупный город имеет хотя бы одного мага-смотрителя, способного распознать приближение мало-мальски значимого чародея. В лазурной твердыне их было четверо, и ещё один не менее способный практикант магических искусств стоял на страже спокойствия столицы. Им был Алемий. Его существование не было тайной, смотрители не знали лишь того, что в навыках разведки седоголовый имел пред ними значительное преимущество, обуславливающееся его огромный опытом. Так, его чутьё улавливало даже самые незначительные колебания энергии в тонком мире. Но в тот раз было что-то особенное.
Лёгкий, едва заметный «зуд», вызванный чьим-то появлением в пределах града привлёк его внимание. То была не аура мага, но маскировочные чары, не позволяющие смотрителям заметить незваного гостя. Старик, почуяв неладное обрушил на них мощный удар, которого обычно с лихвой хватало чтобы разрушить защиту, ну или в крайнем случае привлечь внимание государевых смотрителей. «Пущай сами разбираются!» - сказал он в предвкушении начала активной работы государевых чародеев, которых он чрезвычайно недолюбливал за откровенно чудовищный размер оклада. Возможно в силу, того, что сам некогда пытался устроиться на их место, но был отвергнут из-за несоответствия должностным обязанностям дворцового мага. Обделён он был способностями к боевым чарам. Больше по миролюбивости, чем по бездарности.
Когда удар его достиг своей цели, он был разбит и так мастерски развеян, что надеяться на то, что его кто-нибудь заметит, не приходилось. Старец рассердился и, неудовлетворённый своей работой, стал взламывать «плащ» врага. Чтобы это удалось нужно было угадать технику по которой эти чары были наложены. Только в этом случае, зная «изнанку» чар можно было нарушить связь между ними и явить миру того, кто за ними скрывался.
Времени прошло уже достаточно много, когда все известные методы взлома провалились. Все кроме одного…
Рассказывая сейчас это Алиору, Алемий понимал что даёт все основания его казнить. Ведь следующий подход, что был им использован относился к запрещённой тёмной магии. Практиканты этой ветви магического искусства жестоко преследовались как со стороны Белого союза, так и со стороны властей почти всех стран. Объяснялось это природой этого вида магии, что восходила прямиком к тому, кто был побеждён славным Белиором много веков назад. Как бы то ни было, но именно в последней попытке Алемию удалось пробраться под первый слой защиты и убедиться, что она имела чёрную сущность. Кроме того, старика поразил невероятный уровень сложности этого «плаща». За первым слоем, которого вполне хватало для маскировки даже от продвинутых мастеров магических искусств, крылся ещё один слой, внутри которого было ещё больше. Причём каждый последующий, в своей сложности, превосходил предыдущий. Седовласый взломщик продолжал погружаться вглубь, пока его продвижение не было остановлено встречей с некой сущностью в человеческом теле. Чудовищная злоба, объятая копотью чёрных потоков энергии, приводила в движение физическую оболочку какого-то мужчины, как вдруг, заметив проникновение, она сжала окружающие её чары, чем лишила Алемия возможности его видеть. Маскировка не была снята, и никому не известная сущность, носящая следы силы тёмного бога, продолжала своё путешествие по улицам города. Седовласый чародей побежал во дворец как только дикая дрожь, вызванная животным страхом, немного отпустила, вернув способность ходить.