Заметив, что царевича изрядно качает, правитель дал отмашку слугам и те буквально подхватили его, готового рухнуть на отражающие потолок, ступеньки. Старшие царевичи подскочили со своих мест и сели лишь когда брата благополучно вынесли из зала. Было велено отнести его в покои и приставить лекаря.
- На сегодня это всё, – с беспокойством и с чувством исполненного долга в голосе заявил Олонир, после чего направившись к огромному проходу, служившему фоном для трона, вышел на балкон.
Лишь управляющий провозгласил заседание совета закрытым, Алиор поспешил догнать отца. Обнаружив его всматривающимся в морскую даль, царевич подошёл к нему и спросил:
- Что это всё значит?
Но правитель не ответил сразу и лишь выдержав паузу сказал:
- Что ты видишь?
Взгляд государя падал на бьющиеся об основание цитадели морские волны.
- Волны, отец, – с непониманием ответил царевич. Он ждал ответа на свой вопрос, но прекословить отцу не смел ни в детстве, ни сейчас.
- Что они делают?
- Бьются.
- Верно, - продолжал царь совершенно игнорируя вопрос сына. – Многие века они бьются об эти камни, но те не стачиваются. Любая скала какой бы крепкой она не была, под постоянными ударами стихии рано или поздно падёт. Любая, но только не эта.
Продолжая уводить разговор в непонятные дебри, государь в конец запутал царевича.
- Это всё руны, сын мой, - продолжил он с каким-то фанатизмом в обращенном на рунические камни взгляде. – Каждая из них имеет большую силу, но только вместе слепленные воедино они образуют нечто неподвластное стихии, времени, тьме.
Пробежав взглядом по стенам цитадели Олонир посмотрел на сына.
- Вместе, понимаешь?
- Да, отец, – по привычному шаблону отвечал тот, надеясь на хоть какие-то пояснения.
- Я стар, - видя в глазах Алиора непонятливость, царь всё же решил ответить на его вопрос. – Моё время на исходе и предки дали мне сегодня это понять. Мне было видение тёмного будущего и сейчас я сделал всё, чтобы воспрепятствовать его наступлению. Сейчас ты многого не понимаешь, но поймёшь, со временем. Главное помни, что отныне залогом могущества нашей державы будет не сильная власть и даже не наши армии, а братская любовь. Вы с братьями – опора царства и эта опора не должна пошатнуться.
- Подожди отец, - прервал его взволнованный Алиор. – Ты еще не так стар. Время еще не одолело тебя, а болезни и близко не смеют к тебе приближаться. Наш род славится долгожительством и короновать меня прямо сейчас - преждевременно. Я уверен, что страна будет процветать под твоею властью еще долгие годы. Возможно то было не видение, а лишь дурной сон, посланный злыми духами чтобы смутить тебя.
- Если бы так. Ты прав, я не слишком стар и не болен. Я мог бы еще долго обременять этот мир своим присутствием … если бы хотел. Уже двадцать третий год как не стало вашей матери. Двадцать три года я ношу по ней траур и скорблю. Я устал. Воля к жизни покидает меня и когда она иссякнет, ты займёшь моё место. Чтобы караул всегда был на стороже часовые нуждаются в замене. Я сделал всё что смог и, пожалуй, единственное о чём буду жалеть это о том, что никто из моих сыновей не подарил мне дочери. Ты тут не повинен. Женить тебя сейчас было бы опрометчиво, ведь может понадобиться заключать судьбоносный династический брак. Дильнира я тоже не виню, а вот Бор мог бы порадовать меня женитьбой. Гиала. Такая замечательная девушка, она бы произвела на свет настоящих богатырей… если бы Бор был к ней благосклонен. Ладно, чего уж жалеть о несбывшемся.
Прервавшись, государь позвал Алиора за собой и отправился в тронный зал что к тому времени уже совершенно опустел.
Приблизившись к трону, Олонир достал удерживаемый на специальной подставке старинный двуручный меч. То был легендарный меч самого Белиора. Многие поколения это оружие передавалось от отца к сыну начиная с полумифического основателя державы. За столетия битв клинок несомненно бы утратил свои боевые качества если бы не наложенные на него чары. Будучи великим магом Белиор создал множество артефактов, впитавших его силу, среди них и этот меч. Кроме того, эта фамильная ценность была сделана из бронита и по тому имела багровый оттенок. Его лезвие покрывали многочисленные царапины, а кое-где даже виднелись зазубрины, но это отнюдь не делало его бесполезным.
- Вот, прими меч отца отцов, как некогда его принял я.