Алиор снова рухнувший на колено, наклонил голову и, взяв меч в руки, поцеловал его рукоять. Вот пройден еще один шаг его восхождения на трон. Последним являлась церемония принародной коронации и приведение всего двора и жителей города к присяге новому правителю.
Смотря на рукоять, что когда-то держали его могучие предки, царевич не мог скрыть волнения. Он держал в руках настоящую святыню, впитавшую силу и дух каждого из царей Олонгарда.
О способностях клинков иметь свою память знают воины всех племён и народов. Даже без использования магии клинок наполнялся энергетикой своего хозяина запоминая всё что с ним происходило. В будущем эти воспоминания могли помогать, а в некоторых случаях и вредить своему обладателю. Всё зависит от того что в него было вложено. Если рука, державшая его была тверда в правде, то меч мог разить врагов будто сам собой, а если предыдущий владелец клинка очернил его трусостью, предательством или прочими делами, то оружие вполне могло выражать своё содержимое в «неподчинении» новому хозяину. В бою такой клинок то и дело норовит качнуться в сторону, где-то не дорубить, где-то не проколоть, а то и вовсе выскользнуть из руки.
Поэтому наёмные убийцы в большинстве своём предпочитают менять оружие чуть ли не после каждого дела. Ибо пятная оружие в крови невинных, да еще и убитых исподтишка те делали его осквернённым.
- Это большая честь для меня, отец, – расчувствовался Алиор наконец поднявшийся на ноги, и ,смеривший как меч предков лежит в его руках.
Крепко сжимая рукоять, он чувствовал необычайную силу, томящуюся в этом мече. Руки царевича словно стали наливаться силой и так вдруг захотелось опробовать его в деле, на что прочитавший мысли сына Олонир сказал:
- Научись контролировать его, а ни то он вполне может взять под контроль тебя самого. У него крепкая душа.
С трудом сумев побороть внезапно нахлынувшую жажду крови, царевич опустил грозное оружие.
- Вот и славно. Признаться, у меня ушло очень много времени на то чтобы перебороть его. Надеюсь ты справишься с этим быстрее меня. Ладно, сын, ступай. И помни – это ты управляешь им, а не он тобой.
Попрощавшись с отцом, Алиор первым делом отправился куда его повёл одолевающий его «воинственный зуд» - на тренировочную площадку.
Покои Дильнира
Спустя какое-то время Дильнир, лежащий в своих покоях, рассматривает дарованный ему ключ. Дар отца представлял собой древний, будто каменный ключ на толстой, не менее старой цепочке. Любование сопровождалось тяжкими размышлениями. Лишь с огромным трудом ему удалось подавить эмоции, чуть не переросшие в ненависть ко всем и вся. Всё же успокоившись, он решил смириться со своей судьбой, ибо повлиять на решения сурового отца было невозможно.
Своё возвращение в мир он решил начать с прогулки, что редко, но всё же у него случались. Посетив много мест, он, проходив по мосту, на котором открывается вид на арену, заметил ту, что являлась единственной силой способной заставить его покидать свои покои все это время. Он устремился туда.
Гиала. Так звали дочь главы самого влиятельного клана государства. Уже давно между царём и её отцом было заключено соглашение, по которому аристократка должна была выйти за среднего принца, но тот к женитьбе был настроен крайне негативно и тем самым осложнял планы своего отца. Этот брак должен был не только укрепить связь между двумя династиями, но и исполнить давнюю мечту монарха о дочери.
У Олонира было трое сыновей и ни одной дочери. По смерти жены в родах младшего сына, тот надел траур по любимой женщине, в коем прибывает и по сей день. Наличие трёх наследников облегчало ситуацию, и государь не принуждал никого из сыновей к браку, но заиметь дочь, хотя бы через женитьбу сыновей, он хотел изрядно.
Хороша собой, дочь главы клана без памяти была влюблена в великана-воителя. Отличающаяся гордым нравом, она не пришлась тому по сердцу, но вот младший царевич испытывал к ней сильные чувства, коих никогда не скрывал.
Царственный библиотекарь подошел к девушке, наблюдавшей за боем Бора, что до сих пор не мог нарадоваться своей секире. Гиала наблюдала за своим недо-суженным, облокотившись на перила моста, проходившего прямо над ареной. Она уже не пыталась обольстить его комплиментами, понимая, что это бесполезно, потому просто стояла, временами тяжело вздыхая.