- Здравствуй, – неуверенно сказал подошедший Дильнир.
- Приветствую, ваше книгоначалие, - даже не повернув головы девушка ответила с полным безразличием.
Дильнир, стерпев наглую насмешку в свой адрес, продолжил беседу. Бор, заметивший прибытие брата был занят боем и решил не подавать виду. Уж больно ему хотелось овладеть своим новым оружием.
В меру тяжёлая, секира с длинной рукоятью и крайне широким лезвием больше походила на глефу (причудливое соединение меча и длинного древка), но именовалась непременно секирой в духе северянских воинских традиций. Покрытое серебром оружие отражало солнце и через попадание на себя солнечных лучей проявляло начертанные на себе символы, которые обычно видны только при детальном рассмотрении древка и дола лезвия. Причудливые символы отдавали желтоватым и были совершенно непонятны воину.
Увлёкшись, в очередной раз, любованием своей секиры, Бор вдруг был отвлечён высказыванием Гиалы в адрес порядком наскучившего ей собеседника:
- Оставьте меня! Единственное чувство что я к вам могу испытывать это жалость. Ничтожество!
В одно мгновение на смену лязгу и звону стали и металла пришла полнейшая тишина.
Ошеломлённый Дильнир не мог ничего сказать и спустя несколько секунд позорного молчания он просто наклонил голову, устремив взгляд на пол. Гиала поняла, что сказала лишнего и быстро удалилась. Молчание продолжалось. Опозоренный царевич так и продолжал стоять с опущенным взглядом сконцентрировав на себе внимание сотен гвардейцев. Глаза неприятно начинали слезиться.
- Брат… – обратился к нему Бор.
После этого обращения тот будто бы ожил и как можно быстрее поспешил скрыться. Не помня как шёл, он очутился в своих покоях и, закрыв лицо руками обнаружил, что тех поразила изрядная дрожь.
Через некоторое время во дворце
- Это уже переходит всякие границы! – со злостью за оскорблённого брата возмущался «отец полков».
Недолго думая, он решил рассказать о произошедшем отцу и уже вскоре стоял перед ним. Сначала царевич хотел лично разобраться с делом, но затем одумался. Тягаться с отцом Гиалы – гиблое дело и даже его титул был несоразмерно мал с положением лорда Брарма. Царевич прекрасно понимал к каким последствиям могло привести необдуманное слово, изречённое им в порыве гнева и потому решил усмирить свой пыл и обратиться к всемогущественному отцу, хоть это решение и было противно его гордыне. Выслушав сына, царь с тяжёлым сердцем пообещал разобраться. Бор, зная, что слово отца крепко и нерушимо, ушёл, продолжая хранить в сердце гнев.
Олонир велел вызвать к себе второго по могуществу человека в государстве. Династия, из которой происходила горделивая Гиала брала своё начало из самых истоков истории страны. Родоначальник знатного дома служил полководцем у самого Белиора, положив начало тенденции: царь – и его верноподданный. Так каждый его потомок занимал высшие государственные должности, преимущественно военные, при всех последующих монархах, исправно исполняя свой долг и завоёвывывая новые титулы и богатства для семьи. Многовековая служба превратила семью аристократов в самую влиятельную фракцию державы.
Вдруг послышался тяжёлый скрип врат, за которыми последовали громкие, отдающие эхом по просторному дворцовому залу, железные шаги. Лорд явился.
Высокая фигура, облачённая в золочённые доспехи поверх которых была накинута выполненная в традиционном стиле олонгардских лордов, шуба из белого когтавра[1]. Наплечники блестящей брони были украшены когтями этого животного, в виде торчащих шипов едва-ли не протягивающиеся выше головы. По четыре штуки на каждом.
- Приветствую тебя, владыка, – слегка преклонив голову, молвил очевидно ничего не подозревающий о произошедшем, лорд.
Брарм пришёл быстро и потому гнев государя еще не успел рассеяться…
- Не ты ли предложил свести её с Бором? – спустя долгое время выслушивания обвинений лорд пошёл в контратаку, вспомнив далёкое прошлое. – Ведь ты знал о его нраве. Знал, что этот союз обречён. Я ведь просил у тебя Алиора. Они бы сошлись, но ты побоялся что я возьму слишком много власти стань моя дочь когда-нибудь царицей!
Густые брови государя сомкнулись. Не ожидал он что лорд наберётся смелости на такой дерзкий ответ.
- А теперь Гиала влюблена в этого невежду, не умеющего обращаться с женщинами, а твой младший сын, не имея ни малейшего шанса полюбиться ей, тянет к ней свои руки…