Она отошла на пару шагов, разглядывая своего старого приятеля, который давно миновал пору детства и юности. Он выглядел настоящим взрослым дядькой. Лишь те самые невозможные глаза, в которых в минуту веселья веселья вспыхивали озорные звезды убедили ее, что это на самом деле он.
А Владыка во все глаза рассматривал ее, свою старую подружку. Она почти не изменилась. Лишь самую капельку подросла. Сейчас ей на вид было лет десять. Все те же кудрявые локоны непослушных золотистых волос, все те же огромные голубые глаза, наполненные чистейшим озером света, все тот же задорный курносый носик и милые ямочки на щеках. Он испытывал одновременно и радость, и разочарование. Возможно подсознательно мужчина ждал, что встретит привлекательную молодую женщину, ведь для него прошли долгие годы.
-Ну ты и верзила стал,- сморщив свой хорошенький носик, насмешливо заявила она, опаляя его своими невозможными глазами. И все его легкое разочарование тотчас смыло. Он захохотал как безумный, хватая свою невыносимую язву и подкидывая вверх.
Девочка с трудом удержалась от визга, зажав себе рот ладошкой и деланно сердито стукнула по широкому мужскому плечу, требуя вернуть ее на родную поверхность пола.
Он на удивление охотно послушался, но не успела она перевести дыхание, как ее сцапали в объятья. Ника ощутила себя большой плюшевой игрушкой, дарящей долгожданную радость беспокойному ребенку. Сама же она чувствовала себя донельзя странно. Ей одновременно было очень приятно и тепло и в тоже время она ужасно смущалась. Они виделись всего дважды. И в то время ее Дейм, которого она легко приняла в свое маленькое сердечко и записала в вечные друзья, был подростком. Нескладным, жилистым, веселым. В его чертах лица еще не было той жесткости, а то и жестокости, которая просматривалась в лице этого взрослого мужчины. Поэтому за привычной язвительностью она пыталась скрыть эти несвойственные ее натуре чувства.
Но она на самом деле была искренне ему рада. Не раз и не два она вспоминала того высокого и худого мальчика, который несмотря на свою иронию, показался маленькой девочке ужасно одиноким. Действительно скучала. Скучала так сильно, что не спорила, когда ее укладывали на тихий час или вечером пораньше. Послушно ложилась и крепко-крепко зажмурившись представляла Дейма, каждый раз надеясь увидеть его в своем сне. Но не получалось. А теперь вот он стоит в ее комнате, в своем невообразимом наряде, чуждом этому миру и обнимает ее так, будто боится проснуться.
И эта мысль отрезвила Нику. Хорошо вот так стоять, конечно, нежась в его руках, но она столько хотела ему показать. Интуитивно она еще три года назад поняла, что они из разных миров, а сегодня осознала это окончательно, настолько он не вписывался в привычные земные рамки.
-Так,- девочка мягко выпуталась из его рук, цепких словно хищные лианы и полезла в свой шкаф, чтобы переодеться.- Сиди здесь и не вздумай просыпаться.
Выудив нужные вещи она гордо удалилась в ванную, надеясь не встретить родительницу, которой будет весьма затруднительно объяснить, почему имея собственную комнату, она решила переодеться в ванной, чего прежде никогда не делала.
Уловив смущение Ники, Дейм мягко улыбнулся, позволяя ей покинуть его общество. Он только надеялся, что девчонка подобно многим его знакомым дамам не застрянет на маленькую вечность.
Как ребенка к конфетам, его потянуло к письменному столу Ники, на котором в творческом беспорядке лежали карандаши и белые листы бумаги. К его удивлению это оказались рисунки. Скорее даже схематичные наброски, которые говорили о немалом даре девочки. Он быстро просматривал их, буквально впитывая в себя. Что-то внутри него отзывалось на каждый штрих изображенных на белой бумаге битв. Ангелы против демонов. Красиво застывшие в противостоянии света и тьмы. Яростные в своей ненависти и желании убивать. Разрушающие и созидающие, но пылающие одним огнем. Каждая картина, каждый набросок, что-то менял в его сознании, ломал какие внутренние барьеры. Что-то глубоко внутри его головы шевелилось, пытаясь выплыть на поверхность, будто он когда-то уже видел подобное, но вспомнить не мог. Он добрался до последних трех листов и застыл вглядываясь в черты демонического создания. Что-то невероятно знакомое было в лице демона. И в тоже время оно почему-то было неклассическим изображением этой расы. Может потому, что яростная жажда крови, так отчетливо видимая в нем смягчалась теплым взглядом и легкой ироничной улыбкой. Как ей удалось передать это несколькими штрихами карандаша, он не знал. Но был поражен по настоящему. Следующей, ранившей его прямо в сердце была ангел. Крылатая девушка изогнулась в полете, будто застыла в танце — приветствии солнцу, который был в обычае у ее народа. На нежных чертах лица Нике удалось запечатлеть ее всеобъемлющую любовь к миру, небу, солнцу и к тому на кого она бросала лукавый взгляд из-под ресниц. И вновь что-то встрепенулось внутри Дейма. Почти боль пронзила его от макушки до пяток. Будто эту нежную красавицу он когда-то знал. В ней было что-то неуловимо схожее с Никой. Почему-то казалось, что если бы девочка изобразила эту зарисовку в цвете, превратила ее в картину, то у ангела были бы золотистые волосы и бездонные голубые, искрящиеся глаза.