Воровато оглянувшись, Дейм сложил пополам листок и торопливо спрятал его во внутренний карман камзола. Как и самый последний листок, при взгляде на который его пробрала такая дрожь узнавания, что он не стал даже пристально разглядывать сам рисунок, опасаясь выдать себя перед Никой. Дейм вовсе не был уверен, что проснувшись обнаружит рисунки а месте, а про себя порадовался тому, что сегодня слишком устал. Устал настолько, что не добрался до кровати. Присел на низкий диванчик в спальне и вырубился, не дав себе труда даже раздеться. Но сейчас это только радовало. Он-то привык спать обнаженным, а что если он в таком бы виде и появился перед мелкой. От этой мысли стало сильно не по себе. В развращении детей его еще не обвиняли. Хмм, придется видимо озадачить портных хотя бы штанами.
Он едва успел присесть обратно на кровать и изобразить скуку на лице, как дверь снова распахнулась. Ника практически подбежала к нему и ,схватив за руку, потащила за собой в коридор. А он впервые задумался над тем насколько же отличаются их миры. Нет, он конечно не ожидал увидеть на девочке нечто вроде роскошного платья Алистии, но и короткие шортики с коротенькой маечкой, открывающей взгляд на плоский животик, никак не соответствовали его представлениям о прогулке.
-Мам, я ушла,- крикнула Ника, застегивая на ногах тоненькие ремешки босоножек.
Не выслушав мамин наказ долго не гулять, она вновь схватила за руку Дейма и буквально выбежала из квартиры. Потащила вниз по лестнице и остановилась перед тяжелой металлической дверью. Нажимая на кнопку открывающую ее, она скосила глаза на лицо мужчины, чтобы не пропустить его реакцию. Вот солнце хлынуло внутрь, заливая своим жаром прохладу подъезда и заставляя зажмуриться от яркого света. А когда глаза привыкли, она услышала потрясенный вздох, а затем и разглядела, как мужчина прячет эмоции под панцирем невозмутимости. Но она успела заметить это бесконечное удивление.
А удивиться было чему. Мир, открывшийся ему за толстым листом железа, оказался настолько отличным от его мира, что подобное просто не укладывалось в голове. Они вышли из подъезда и буквально в двадцати метрах от них оказалась детская площадка. Сразу за серой идеально гладкой дорогой. А перед подъездом на лавке сидели очень старые женщины. А на площадке.... Пожалуй столько детей разом он не видел никогда. Невообразимый шум ворвался в его перепонки. Детские крики, смех и даже мат (который едва не сбил его с ног), гул каких-то непонятных машин, иные звуки, которых он никогда не слышал и не мог идентифицировать превращались в ужасную какофонию и оглушали. Он даже в какой-то момент застыл на месте, пытаясь привыкнуть ко всему этому.
А девочка, словно угадав в нем эту потребность, застыла молчаливой поддержкой рядом. Впрочем, Владыка отнюдь не являлся рафинированным маменькиным сынком, а потому держался за девичью ладошку вовсе не из-за страха от пошатнувшегося привычного мироустройства, а скорее из личных эгоистичных побуждений.
Вскоре окружающая действительность перестала впиваться в уши с болезненной настойчивостью и он смог уже оглядеться более спокойно. Оглядел серые, будто под копирку сделанные здания, высокие и монументальные, лишенные любого намека на романтичность и возвышенность, а потому казавшиеся до безобразия скучными и унылыми. Намного большего внимания удостоились люди, находящиеся в этот жаркий час во дворе. Вот тут глаза у мужчины, привыкшего к более традиционным и целомудренным нарядам, просто разбежались. Девицы, ни мало не смущаясь демонстрировали почти полное обнажение, щеголяя короткими платьицами, юбками, шортами, майками всех расцветок. Впрочем, попадались и длинные воздушные платья, под игривыми порывами ветра облегающие фигуры настолько, что он просто прилип взглядом к молодой, если не сказать юной красотке, которая ни капли не смущалась столь откровенной демонстрации своих форм. Но как оказалось такую одежду предпочитали не только красотки. Мимо прошла женщина поистине необъятных форм. Тело этой монументальной дамы перекатывалось волнами и напоминало розовое желе, столь не любимое Владыкой. Протиснувшись мимо них, габаритная «красавица» обдала чувствительный нос Дейма ароматом немытого тела и химических соединений (в миру называемых дезодорант). По идее эти самые соединения должны были маскировать природный запах тела, а на деле же все смешалось в такой дикий коктейль, что мужчина едва не задохнулся.