— И давно у тебя появились такие здравые мысли? — весело поинтересовался Олег.
— Представь себе, как-то с пару дней назад проснулась среди ночи, смотрю, а комнате Витьки свет горит. В дверную щелку заглянула осторожно и обомлела: наш сын сидит и сам, без напоминаний занимается.
— Это ты к чему? — удивился Олег.
— К тому, что парень вырос и его жизнь заслуживает такого же внимания, как жизнь сестры и ее мужа.
— Согласен, — кивнул Олег, — но как бы мы к ним не относились, встретить и разместить их надо, — он неожиданно рассмеялся и покачал головой. — Представить трудно: еще какие-то два года назад жили все вместе, они ютились с малышом в 16-ти метровой комнате и воспринимали это, как должное. А теперь дом с тремя спальнями.
— Завидуешь? — усмехнулась Ника.
— Представь себе, нисколько, — признался Олег, — и не потому, что лишен этого чувства, а просто не знаю чему?
— В твоей душе полета нет, привык малым довольствоваться, — нравоучительно пояснила Ника. — Пойдем спать, пусть брат с сестрой общаются, глядишь: до чего-нибудь и договорятся, а мы пока встревать не будем.
Челночная дипломатия постепенно принесла плоды. На 8 марта семьи обменялись поздравлениями, вскоре Маришка стала увлеченно рассказывать матери о тамошнем житье-бытье, а ближе к лету они с Никой всерьез обсуждали детали приезда.
Время — субстанция коварная. Подобно опытному гримеру оно незаметно для глаза день за днем обволакивает знакомых тебе людей безликой клейкой массой незначительных забот и делишек, прихотливо окрашивая в цвета сиюминутных настроений. И ты постепенно забываешь, что крылось под этими масками. Но однажды наступает момент, когда связующая основа теряет прочность. Тогда маска обращается в прах, и бытие обретает прежние, давно забытые формы…
Американцы гостили две недели. И все это время в их уютном и тихом жилище в спальном районе царил хаос, который случается, когда в трехкомнатной квартире с кухней средних размеров вместе с хозяевами обосновалась на время привыкшая жить широко американская семья. Правда, вопрос с ночевкой уладился без хлопот. Возвращать молодых в комнату, в которой они жили отъезда, Олег с Никой не стали. Их поселили в пустующей гостиной на раскладном двуспальном диване, приобретенном специально по случаю приезда, а подросшего внука у сына на диванчике.
Внук говорил по-русски плохо, постоянно путался в словах, и называл Олега «Гранд Дэдди». И тот внезапно осознал, что в одночасье перешел в категорию деда, а мало изменившаяся на его взгляд супруга Ника стала бабушкой. Но это было еще полбеды. Основная шокирующая, особенно вначале, перемена состояла в том, что зять, и дочка окончательно обамериканились. С первых минут приземления они легким презрением взирали на окружающее, подчеркивали гнусавый акцент, а на предков из Москвы смотрели немного свысока и разговаривали снисходительно, как с малыми детьми. Олега с Никой это коробило, но чтобы не смущать младшего сына Витьку, оба старательно делали вид, что ничего не замечают. Пока он сам однажды не отозвался о них с усмешкой: наши американцы.
Но стоило лишь однажды Маришке встретиться со своими однокашниками, а Гере нанести визит на кафедру, которую оканчивал, и все благоприобретенные американизмы в поведении растаяли, словно их и не было вовсе. Эту удивительную метаморфозу первой заметила Ника. — Ты слышал, как они с друзьями по телефону общаются? — шепотом поделилась она с мужем, когда поздней ночью в квартире, наконец, воцарилась тишина.
— Краем уха. Сначала решил, что показалось, а теперь не знаю, радоваться или огорчаться, — подтвердил тот.
— Конечно, обидно, когда дети, которые стольким нам обязаны, начинают из себя, не пойми, кого корежить, — согласилась Ника. — Но с другой стороны, им дальше жить не с нами, а со сверстниками они общаются нормально.
— Так-то оно, так, но что-то меня стало настораживать, — заметил Олег. — Ты заметила, что раньше наш Витька воспринимал их с долей скепсиса, а теперь на обоих, особенно на сестру смотрит с немым обожанием и чуть ли каждому слову внимает. Страшного в этом ничего нет, на то она и старшая сестра, но они с Герой приехали, и уехали, а нам сына еще долго поднимать надо.
— Считаешь, что не все так просто, — озабоченно вздохнула Ника. — Хорошо, а осторожно попытаюсь поговорить с Маришкой…
Случай выдался уже следующим утром. Олег уехал разбираться с новым заказом, Витя с Германом отправились в компьютерный клуб, и Ника с дочерью остались одни. Разговор первой начала Маришка, и по тону беседы Ника сразу догадалась, что вдвоем они остались не случайно.