— Пока говорить не надо. Ей все равно не до того: у нее какая-то старая подруга детства померла, — вздохнула Ника. — Она просила тебя съездить вместе с ней на похороны. Сказала, обернетесь одним днем.
— На ее малую родину? — встрепенулся Олег.
Ника утвердительно кивнула:
— Поезжай, проветрись немного. Заодно, о Викторе расскажи, если возможность будет…
На протяжении всего пути матушка скорбно молчала, на вопросы сына отвечала односложно, давая понять всем своим видом, что не расположена к задушевной беседе. А Олег не понимал, какие обстоятельства могли вывести из душевного равновесия настолько, что она без колебаний отправилась навестить городок, который не посещала ни разу после смерти отца. Терзаясь в догадках, он перебрал в памяти всех стародавних знакомых и ни на ком не остановил выбора. И только выйдя из вагона и заметив, как при виде родных мест у матушки потеплело лицо, он осторожно поинтересовался, кого собираются хоронить.
— Помнишь, я тебе рассказывала о даме из «бывших»? — напомнила та. — У нее росла дочка моего возраста, с которой мы были большими подругами. Собственно, благодаря дружбе с ней, я и попала в их дом.
Олег понимающе кивнул:
— Вы с ней поддерживали отношения и после нашего отъезда?
— Поздравляли друг друга, как водится, на праздники. И раз в полгода посылали весточки. Совсем недавно она вдруг прислала письмо, в котором написала:
«Берия любил устраивать в монастырях и дворянских имениях тюрьмы и секретные „шарашки“, но никогда их не разрушал. А после того, что сейчас происходит, жить больше не хочется»…
И действительно, где-то, через месяц умерла.
— Они с ее матерью долго жили в ссылке, и после этого жизнь была несладкая. Что же ее могло на старости лет так ужаснуть? — вздохнул Олег.
— Сначала отдадим долг умершей, — предложила матушка. — А потом я все расскажу.
Похороны прошли тихо. Детей у покойницы не было, свое нехитрое имущество она завещала церкви, прихожанкой которой была многие годы. На отпевание собрались несколько старушек-соседок, да Олег с матерью. Батюшка с теплотой говорил о покойной, особенно подчеркнув, что, несмотря на многочисленные тяготы, выпавшие на жизненном пути, она оставалась светлым, жизнерадостным человеком, и отпустил ее душу с миром…
— О чем ты хотела мне рассказать? — вспомнил Олег, когда положенные ритуальные действа подошли к концу, и они с матушкой вышли на улицу.
— Пойдем, прогуляемся до знакомых тебе мест, на имение посмотрим, — предложила та.
По пути Олег то и дело озирался по сторонам. Контраст между обшарпанной окраиной, на которой он только что побывал, и центральной частью с блестящими свежими красками старинными купеческими особняками и вновь отстроенным зданием горсовета на базарной площади, был настолько сильным, что это невольно резало глаз.
Незаметно они подошли к месту, где стоял их дом и….не узнали окрестностей родного жилища. От старого парка с могучими вековыми деревьями осталась лишь одна небольшая липовая аллея. Для удобства проезда автомобилей дорожку вдоль нее расширили и заасфальтировали. На месте срытой до основания старинной усадьбы поблескивали окнами на солнце недавно отстроенные ряды кирпичных особнячков, разгороженных узорчатыми решетками.
— Так вот, что она имела в виду, — задумчиво заметила матушка. — На ее месте мне бы тоже больше не хотелось жить, — окинув парк с новыми постройками еще раз долгим мрачным взглядом, она повернулась к Олегу, — пойдем сынок на вокзал и сядем на ближайший проходящий поезд, здесь нам больше делать нечего.
«Неужели прошлое ушло безвозвратно? — с грустью подумал Олег, обводя на прощанье остатки старого парка долгим печальным взглядом. Он внезапно вспомнил, как прошлый свой приезд заглянул в подземный ход и столкнулся с охранявшим его монахом. — Интересно, где он сейчас, если существовал на самом деле?»
Словно желая его ободрить, вековые липы возбужденно зашумели под налетевшим порывом ветра, над кронами внезапно сгустились облака, и на их фоне проступил лик монаха в капюшоне. С их прошлой встречи прошло уже достаточно времени, но Олег сразу узнал его и теперь смотрел, как завороженный. Монах внимательно посмотрел на Олега, понимающе покачал головой и растворился в облачной дымке.
— Что с тобой, сынок, привиделось что-то? — встревожено повернулась к нему матушка.
— Нет-нет, все в порядке, — торопливо пояснил Олег, отряхиваясь от сковавшей его оцепенелой дремы. — Давай поспешим, а то на поезд не успеем.