Учителя больше никто не видел. Экономка говорила, что после случившегося сестра перестала принимать у себя, вела уединенный образ жизни, и ей как-то призналась, что даже рада, что за мальчиком так никто и не явился. Иначе ей было бы совсем одиноко. И еще добавила: однажды ей было видение в образе монаха, и она сделала этого ребенка своим наследником, чтоб искупить грехи предков. Конечно, ни о какой военной службе речи теперь не шло. Когда мальчик подрос, его отдали в гимназию, потом он поступил в университет. После окончания у него успешно сложилась ученая карьера на кафедре.
— А дочки у ученого не было? — внезапно вспомнив свои детские злоключения с гранатами, горячо поинтересовался Олег.
— Была, — подтвердила матушка, удивленно посмотрев на сына. — Хорошая девушка, перед первой мировой гимназию оканчивала. Этот профессор был хорошо знаком с Львом Николаевичем Толстым и дочку назвал в честь Наташи Ростовой — Натали. Во время революции, когда имение разграбили и подожгли, они вдвоем с отцом исчезли. То ли погибли, то ли заграницу удалось бежать, никто не знает.
«Выходит, мне все это не привиделось», — подумал Олег, глядя в потемневшее окно, и вдруг ему почудилось, как из кромешной темноты за ним наблюдают глаза давешнего монаха.
Глава 14
По возвращению домой Олега внезапно потянуло к той самой уютной московской старине, которая прежде воспринималась, как неизбежный пережиток прошлого, и особого внимания не привлекала. На одном из книжных развалов Арбата он случайно наткнулся на ничем не примечательную книжонку 60-х годов. По дороге домой он стал листать ее и узнал фотографию со знакомыми контурами одной из высоток. Надпись под фоткой гласила: «Взгляд на новое строящееся здание гостиницы „Украина“ со стороны Арбата». Внимательно всмотревшись, Олег не поверил своим глазам: один из самых престижных районов города еще в начале 50-х был вкривь и вкось застроен убогими, по большей части деревянными домишками. Аналогичная история имела место при строительстве Московского университета: перед главным зданием с памятником Ломоносову прежде стояли в два ряда деревянные избы с палисадниками. Выходило, что пространство на Воробьевых горах, на котором теперь располагался комплекс университетских зданий, занимали обычные деревни.
Он стал разыскивать другие фотографии старой Москвы, и был буквально шокирован увиденным. На веками насиженных землях Московского уезда по существу заново отстроили огромный город с монументальными зданиями вдоль широких проспектов и ансамблями площадей, и произошло это совсем недавно. А какое количество вчерашних деревенских жителей стронули с мест, чуть ли не за пару десятилетий сделав их горожанами…
И сразу стали понятен смысл фразы:
«Москва — это большая деревня», и ухмылки ленинградцев, когда при них всерьез пытались сравнивать град Петра с нынешней столицей.
«Может, настрой стронувшихся с места людей передался через поколение, и я неправ, упрекая Нику с Маришкой и Витькой в их стремлении перебраться за океан?» — невесело подумал Олег.
Это неожиданное умозаключение сразу же вернуло привычное минорное настроение. Тем более что оснований к этому существовало предостаточно: визит сестры-американки взбудоражил не только самого Витьку, но и оставшихся в Москве сокурсников. Внешне, это было вполне объяснимо: по своей природе люди, особенно молодые, гораздо охотнее верят самым невероятным слухам, особенно когда те усиленно подпитываются из-за рубежа.
Вникнуть толком в постоянно меняющиеся планы сына Олегу не удалось. По телефону поступил новый заказ, который, к тому же, просили выполнить, как можно скорее. Олегу пришлось бросить текущие дела и срочно ехать в Замоскворечье. Дом, в котором когда снимали фильм «Иван Васильевич меняет профессию», он отыскал быстро и в предвкушении новой интересной работы поднялся в квартиру. Но тут его ожидало фиаско: на двери была приколота записка с просьбой, перенести встречу. Ситуация, конечно, складывалась неприятная, но ничего не поделаешь: хозяин — барин. Раздосадованный Олег вышел на улицу, размышляя, где бы убить время. Совсем рядом, через дорогу, высилась за оградой небольшая желтая церквушка, и он, от нечего делать, направился туда.