Вернувшись, Андрюша спросил у бабушки, что такое «байстрюк».
— А где ты слышал это слово? — нахмурилась та.
— Меня так папина жена назвала, — пояснил внук.
— Сколько раз я тебе говорила, что подслушивать неблагородно! — вспыхнула бабушка.
— Это случайно получилось. Я лежал в гостиной за ширмой, и они думали, что я уже сплю, — виновато пояснил Андрюша.
Бабушка поджала нижнюю губу, что означало крайнюю степень негодования и, не произнеся больше ни одного слова, удалилась.
От слова «байстрюк» отдавало чем-то пыльным и чужим, как от старого пуфика, давно хранившегося в кладовке. Андрюша мучился, пытаясь вникнуть в его тайный смысл, пока другой, случайно подслушанный разговор не расставил все по своим местам.
В канун Крещенья мачеха с дочкой отправились навестить каких-то родственников, и отец решил заночевать у деда с бабкой.
— Моей дочери уже давно нет в живых, и невозможно какой-либо произнесенной вслух нелепостью оскорбить ее память. Скажи прямо:
— Андрей, твой сын? впрочем, если не хочешь, не отвечай, я и это пойму, и, клянусь, больше не буду задавать этого вопроса, — внезапно узнал Андрюша в тишине сдавленный голос деда.
— Прости, я и сам не раз думал, что нам просто необходимо объясниться, — виновато согласился отец. — Всякий раз по дороге сюда я исполнялся решимости для ведения этого непростого разговора. Но стоило лишь вспомнить умершую после родов Софи, и силы оставляли меня. Она была слишком достойной женщиной, ни разу не давшей и малейшего намека на возможные шашни на стороне. В последние годы я стал догадываться, что бездетен, и меня страшно терзало, что я не сумел обеспечить ее женское счастье. Поэтому, когда Софи призналась, что беременна и готова в любую минуту сделать по моему требованию аборт, я категорически воспротивился этому.
— А кто отец ребенка, она так и не сказала? — понизив голос, спросил дед.
— Нет, а я не решился спросить, чтоб не огорчать ее. Подобный вопрос для женщины унизителен, — вздохнул отец.
— Друг мой, ты поступил очень благородно, дав мальчику имя и записав на свою фамилию, — горячо произнес дед. — Но неужели ты даже не догадываешься, кто может быть отцом Андрея? Ведь однажды он может объявиться и внести сумятицу в неискушенную юную душу.
— Я могу только предполагать, — после паузы осторожно ответил отец. — В последний год перед смертью Софи учительствовала в народной школе. Как потом мне рассказывали, там подле нее вертелся какой-то молодой человек из породы вечных студентов. Он иногда провожал ее до дому.
— И он даже не потрудился появиться на похоронах любимой женщины? — возмущенно произнес дед. — Какая низость! Надо было разыскать его после и потребовать объяснений!
— Он не мог, — тихо ответил отец. — Этот юноша оказался среди заговорщиков, пытавшихся организовать покушение на…, — он что-то прошептал на ухо деду.
— Неужели самого Победоносцева? — так же шепотом удивился тот. — Я никогда не разделял взглядов этих юнцов, но всегда симпатизировал их воле и мужеству. И что же конкретно совершил этот революционер?
— Собирал для терактов бомбы на Васильевском, за что получил 10 лет каторги, — вздохнул отец. — Когда я рассказал обо всем Софи, она лишилась чувств.
— Ты не пытался потом узнать, в какие края отправили этого молодого человека?
— Проявлять заинтересованность в его судьбе было небезопасно. Слышал краем уха, что куда-то к чертям на кулички в Восточную Сибирь, — нехотя сообщил отец. — Этот юноша показал себя крайне порядочным человеком. Он ни словом не обмолвился о своих знакомствах в народной школе.
— Выходит, теперь в нашем роду появились революционеры, — задумчиво констатировал дед. — Знаешь, что я подумал: моя дражайшая супруга наверняка чисто по-женски будет меня пытать: кто, да что. Чтоб ее излишне не нервировать, скажем, что по слухам какой-то коллега, случайная симпатия и все такое. А про революционеров ни-ни… Договорились?
Два самых близких мужчины в жизни Андрея ушли из жизни один за другим в канун празднования 300-летия дома Романовых. В самом начале года тихо отошел дед, а вскоре, в один из погожих майских дней Андрей получил записку от сводной сестры:
«Срочно приходи, отец при смерти».
Не помня себя, он кинулся на Фонтанку и поспел вовремя: отец был еще жив и узнал его.
— Сынок, летом ты оканчиваешь гимназию. У тебя есть способности к языкам, дай мне слово, что будешь продолжать учение в университете, — попросил он тихим голосом.