— Ну, все, задержались мы тут, давай спускаться.
Анатолий первый, придерживаясь за каменную стену рукой, вниз по ступеням, вступил в колышущееся море тумана.
— Смотри, — Гоша указал место рукой. — Кто там ходит в тумане?
— А это подружка твоя, Света.
— Черт! Почему она тут одна!! — возмутился Игорь. — Давай вытаскивать её отсюда!
— Я бы тебе не советовал этого делать. Но, чувствую, что убедить тебя будет нелегко, поэтому иди, попробуй.
Они синхронно спрыгнули с приступка, отчего сразу по грудь окунулись в густые, словно взбитые сливки, облака тумана. И по мере того, как отходили от скалы, впустившей их сюда, дорога, ведущая к Свете, пошла под уклон, и соответственно, они все глубже опускались в туман.
— Как ты думаешь, вспомнит тебя Света? Помнишь, я говорил тебе, что это место, где люди теряют связь с прошлой реальностью и здесь своя объективность, причем для каждого своя. Теперь Свету ничто не связывает с тобой, и даже не осталось ассоциаций.
— Ничего, вспомнит! Я её вытащу отсюда! — проскрипел сквозь зубы Игорь. Они уже достаточно близко подошли к тому месту, где была Света, и туман доходил им уже до подбородка, из-за чего видимость резко ухудшилась.
— Ты ничего не слышишь? — вдруг спросил Анатолий. Прорывающемуся сквозь стену тумана Игорю пришлось сбавить темп, чтобы прислушаться и понять, о чем говорит его попутчик. И действительно, спустя какое-то время впереди послышались неясные звуки, вроде бормотания. Звуки постоянно смещались то влево, то вправо, выдавая говорящего, который, судя по всему, нетерпеливо расхаживал, словно раздумывая или в поисках чего-то.
— Я проверю, — сказал Анатолий. — А ты давай за Светой. — Они разошлись, а спустя некоторое время, провалившись в серое марево, Игорь перестал различать предметы и местность на расстоянии вытянутой руки, поэтому, не заметив, с размаху налетел на что-то мягкое и податливое.
— Что такое! — кто-то по-старчески заворчал на него, а потом, видимо, разглядев Игоря, продолжил. — Ты что тут делаешь? Как ты сюда попал? Ты с ним? О, господи, ты с ним! Он тебе не говорил, зачем вы тут?
— Говорил. Мы хотим, я хочу увести отсюда свою подругу, — не успев ответить на все ссыпавшиеся на него вопросы и поэтому выбрав последний, ответил Игорь.
— А, да-да, та несчастная девочка. Но стоп! Её нельзя уводить, она предназначена этому месту!
— Как предназначена? Что-то я тебя не пойму, старик.
— А вот так! Ты вообще знаешь, что это за место такое?
— Только то, что друг мне рассказал.
— Никакой он тебе не друг, это сам дьявол во плоти! — Старик дернулся по сторонам, оглядываясь, опасаясь, что его могут услышать. — Это место — воронка человеческих душ, сюда так просто не попадают, и точно отсюда нет выхода. Но и это еще не все, именно здесь весь этот пляж — проекция этого демона на воронку. Тут он запер всех своих врагов и ждет случая, как избавиться от них.
— Что же, старик, ты тоже враг?
— Нет. Я сюда иногда прихожу, за рыбкой. Он не всегда знает, что я тут браконьерствую, поэтому тихо! Если узнает, опять выволочку устроит с изгнанием. Так что не предавай меня. — Он снова повертел головой в поисках подслушивающих, но, наверное, в таком тумане не так много их было. — Так вот, девочка эта — очистительная жертва, он специально сюда её привел, чтобы избавиться….
— А, это снова ты, несносный Аристотель, — фигурой продавил стену мутной вари Анатолий и приблизился к ним. — Что ты опять меня провоцируешь?
— Ну, все, мне пора, — заторопился старичок. — Извините, извините, — расшаркался старичок.
— И чтобы больше ни ногой! — незло топнул на него ногой Анатолий.
— Кто это был? — спросил Игорь.
— Да местный юродивый, рыбу ловит на берегу, а я ему позволяю иногда. Ну что с него возьмешь?
— Он мне странные вещи рассказал про тебя и про это место.
— Да знаю я все его сказки, и про демона знаю, и про жертву. Аристотель старый уже и не помнит, что миф этот рожден многие века назад. Миф о том, что как будто можно выбраться отсюда, если принести невинную жертву. Вот только ничего не получится, это место жертв не принимает, не та монета. Да и куда выбираться? Скажем, старичок этот, Аристотель, сейчас вернется к себе, а там родина ждет его, солнце, теплое море, белый город и красивые женщины. Все по-старому, живи да радуйся каждый день, финики жуй. А он — нет, сюда ходит, «рыбку» половить. В общем, по старости и ум, — он махнул рукой, приглашая Игоря за собой. — Пойдем, нашел я Свету.
Небо разорванными клочками накрыло бухту, роняя сквозь прорехи очередного лоскута, акварельного пята тучи, вниз редкие лучи ночного светила. Они рассеивали призрачный свет, бросая неясные тени и образы на такую же рваную поверхность тумана. Все это место говорило о том, что пора расстаться с пустыми надеждами, забыть, а может, и отпустить непрощенное, несделанное, родное. Освободить не умытое слезами последних расставаний, надежду на лучшие миры, причастности к вере и самое главное — забыть, что о тебе будут помнить. В это место не заглядывает ни бог, ни дьявол, и тут для одного осталось время — для забвения. Ни молить, ни кричать и ни проклинать — все тщетно, никто не слышат ваших стонов и проклятий. Кто тут есть, они всеми забыты навсегда.