— А как насчет жеста доброй воли? Даже больше для себя сделай, чем для людей, чтобы совсем не скотиной быть?
— О чем это ты?
— Верни её к жизни!
— Извини, Игорь, но это не в моих силах.
— Я хочу тебя спросить о желаниях, — после некоторого раздумья сказал Игорь.
— Давай.
— Получается, что попроси я чего-то материального, скажем, автомобиль или квартиру, тоже не получу этого? Ты дашь вместо машины телегу, а вместо квартиры сарай и еще сделаешь так, чтобы я был доволен?
— Нет. Желающий получает ровно то, что хочет. Вот, например: кто-то хочет богатство, очень хочет, просто страстно желает, но беда для него, что всю свою жизнь он прожил далеко не в достатке. Он просто не знает, как выглядит богатство, поэтому, загадывая миллион долларов, он не рассчитывает их получить. Максимум, о чем он думает, что действительно желает в глубине души, это то, чтобы быть хоть немного богаче своих друзей и знакомых, чтобы хватало денег на очередной «ширпотреб», что свойственно улице, где он живет, его городу, в крайнем случае, области. И еще хуже — он не знает, как этим распорядиться, и поэтому спускает своё желание на все подряд, а не на то, что действительно нужно. От этого все надрывы и стрессы у выигравших миллионы. Я же просто ограничиваю его желание его возможностями. Хотя в твоем случае будет по-другому.
— Ну и сука же ты.
— Ну, хорошо, я рад, что ты уловил общую идею, поэтому предлагаю переходить к следующему блюду.
Он поднял нержавеющую крышку-купол над подносом и прокомментировал:
— У, интересно, и кто же это тут у нас? — Он задумчиво почесал подбородок. — А это же Олег! Ну чего же ты, — почему-то радостно позвал Гошу он к себе, — иди сюда, тебе будет интересно!
ОЛЕГ
Политый асфальт шлепал и шуршал о покрышки проезжающих мимо машин. Автомобили были умыты и хромом улыбались, пуская солнечные зайчики самому лучшему утру, которое когда-либо было. Олег был счастлив и тоже улыбался в ответ зубами и брекетами бамперам и дискам, лощеным полированным бокам. Он зашел в цветочный ларек и выбрал самый дорогой букет роз, чем осчастливил невыспавшуюся продавщицу, заставив её глупо, по-детски улыбаться ему в ответ. А потом взял два билета на дневной сеанс, судя по афише, по-достоевски скучного фильма, победителя Каннского кинофестиваля, на последний ряд. Оправил одежду, улыбнулся своему черно-белому тонированному отражению в стекле кинозала и пошел за той, ради которой все это устраивал. За Светой.
Обычная пятиэтажка, окруженная двором и дорогой, несколько деревьев со стволами, в рост покрашенных известью, зеленый заборчик, который, при желании можно перешагнуть, и, конечно, маслом покрашенные лавочки — насесты взъерошенных старух, вечных стражей вседомовой морали. Так было обычно, так было всегда и почти ничто не менялось из-за времен года, погоды и времени суток. Но не сегодня, не сейчас. Проходя мимо старых пальто, нафталиновых головных платков, соскребающих плоть с костей взглядов, обнажающие тайные умыслы носителя, он поздоровался, блеснув серебряным ртом:
— Здрасте.
— Здравствуй, здравствуй, мил человек. А Светка уже ждет тебя, — заскрипел насест ртами. — Ага, чуть ни свет ни заря, а уже колтуны накрутила, ходила в парикмахерскую на углу, к Любке. А Любка-то потом и говорит, что это она на свидание собралась. Ага, вон у неё какой статный жених-то, не чета твоему Кузьмичу. А что Кузьмич то, не помер еще старый хрыч? Да он еще Любку твою переживет, вона как каждый день закладывает и махру без остановки цедит.
Он не стал дальше слушать, прошел в дохнувший в лицо прохладой и запахом подвала подъезд и поднялся к Свете: третий этаж, тридцать шестая квартира. Подъезд по мере того, как он поднимался наверх, потрескивал, в углах лестничных маршей просачивался электрическими искрами, по воздуху передавая киловатты Олегу, ероша волосы на голове и натягивая нервы, словно бычьи жилы колесо онагра. Он постучал, но рука сорвалась в барабанную дробь, выдав «на-гора» партию ударных. Сердце, повинуясь силе напряжения, поднялось к глотке, закупорив собой трахею, перекрывая кислород. И билось, билось, пробивая грудь, горло, виски, накачивая кровь в каждый капилляр промышленным насосом.