- Как то это грустно, не находишь? – «Подбодрила» меня Саи.
- Возможно. Но я даже рад, что это так. Ведь благодаря той грусти, что всегда была со мной, прямо сейчас…Я счастлив. Неимоверно. Счастлив, что я, наконец-то пригодился кому-то. Счастлив, что от меня чего-то ждут. Счастлив, что есть те, которые идут со мной… Счастлив от того…Что я не един только с самим собой сегодня…
- Ну…По факту ты теперь разделяешь это «единение» с нами. – На самом деле подбодрила меня Лав.
- Верно. Вместе с вами. Это разделённое уединение. Теперь оно не только моё. И я…Благодарен вам за это. За то, что теперь мой груз стал легче. Ко мне снова вернулись те, забытые тогда… Чувства… Я снова ощущая запахи, вкусы, цвета, касания. Снова чувствую радость, печаль, страх, гнев. Снова ощущаю, что я не одинок в этом мире.
- … - Все неожиданно замолчали…
Саи пыталась сдержать слёзы. Гвен изредка всхлипывала. Лав просто опустила голову. Рин взяла Бейли за руку. А Юджин смотрел на меня таким взглядом…которой я у него ещё не видел…И мне он по настоящему нравился… Что до Айзека… кажется ему стало легче… его огонь в глазах потух, но не загорелся с новой силой ненавистью ко мне.
«Я рад, что ты всё понял…» - Такие мысли загорелись в ответ во мне, и я попытался передать их ему. И он снова меня понял и лишь качнул головой в знак согласия.
Я могу…
Вздохнуть с облегчением…
Всё то…Что я копил в себе с того самого дня…Всё то что я чувствовал. Я всё отдал. Отдал им.
И я рад этому…
В будущем нас ждёт ещё много препятствий. Ближайшее, из которых это наш экзамен. А дальше, ещё труднее. Работа, семья, взросление, старость и другие трудности.
Очень-очень-очень много всяческой боли и одиночества…
Но теперь я знаю, что это всё… Преодолимо.
Я разделяю это уединение. Также как и они делят его со мной.
Разделяю эту боль. Также как и они делят её со мной.
Это ли не то к чему стремится человек?
Быть понятым.
Быть нужным.
Быть важным.
Теперь я знаю. Куда мне девать те мысли, что я копил в себе, будучи одиноким…
Да…Знаю…
Даже сейчас. Мой монолог из обычного разговора с самим собой превратился в речь. Да. Всё это…Я рассказал и им.
- Вот каким я вижу… наше… Разделённое…
- Дуг. – Тут же меня прервала Сильвия.
Я утёр проступившие слёзы из глаз и осмотрел сначала всех сидящих, а затем посмотрел на Сильвию.
- Да? Что такое? – Мягко спросил я.
- Дуг…
- Да Сильвия. Что такое?
- Прости…
- Да брось Сильвия. За что ты изви…
- …С КЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ? – Слова Сильвии пошатнули меня…
- А? Сильвия, что значит с кем. С вами со всеми, с кем же е…
И я застыл…
Моему ужасу не было предела…
В комнате…кроме нас двоих…никого больше не было…
В этой полуразрушенной, затхлой, заполненной кучей пыли комнатушке… Никого кроме нас не было…
Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь… Я задыхаюсь…
Глазами я стал обыскивать каждый уголок… Судорожно… В поисках… Но никого…Только Сильвия. И я.
- ЗДЕСЬ. БОЛЬШЕ. НИКОГО. НЕТ. ДУГ.
Последнее что я услышал, были слова Сильвии…и звук разбитого стакана что я уронил из своих трясущихся рук.
И кроме звона в ушах и моего прерывистого и частого дыхания…больше ничего…
Ни слов…
Ни смеха…
Ни плача…
Ни всхлипов…
Ни криков…
Ни…
Че…
Го…
И тогда…
Я закричал.
Глава Безрассудства. Часть I: Мы (я) проснулись в сугробах.
Вокруг стояла гробовая тишина. Ни одного звука. Писка. Треска. Даже скрежета. И уж тем более, этот лес, не источал человеческого голоса.
Будто всё что в нём находилось, одновременно умерло или исчезло безвозвратно.
И вот в этом то пустом лесу...
Я и проснулся.
Необычно яркий лунный свет, проникающий прямо через огромные стопки снега, так удобно располагающиеся на мне, заставил меня открыть мои уже долго томящиеся в ожидании глаза.
Мои веки кажутся невероятно тяжёлыми. Их тяжесть сопоставима с тяжестью многотонного грузовика. В том смысле, что я не могу поднять ни одно, ни другое. Но если грузовик неподъёмен моим телом. То веки я не могу поднять уже из-за груза собственного сознания.