- Вот и наш геро-о-ой, - почти пропела она.
Дверь чердака распахнулась от удара, и на пороге появился самый что ни на есть настоящий Миккеле. Когда он и фантом оказались рядом, четко стала заметна разница - фантом был гораздо менее вещественен. Миккеле заполнял собой все окружающее пространство, и Анне сразу стало трудно дышать.
- Ве-е-едьма, - с ненавистью произнес Миккеле, глядя на Мокошь в пентаграмме. - Опять строишь свои козни! Я не принадлежу тебе, когда ты это поймешь?! Я человек! У меня есть свободная воля! Я не обязан подчиняться! Я все равно никогда не сделаю то, что тебе нужно!
Фантомный Миккеле пропал с тонким звоном, но Отей никуда не исчезла. Наоборот, на ее щеках появился румянец, под юбкой - ноги, и она стала гораздо больше, чем раньше, похожа на живую девушку. И эта девушка, прекрасная как любовь, смотрела на Миккеле с обожанием, не заметить которое было невозможно. Воздух на чердаке дрожал от желания и тоски. И такова была их сила, что даже Анне в этот момент Миккеле показался самым желанным и недоступным существом во вселенной.
"Знаешь ли ты в чем секрет очарования Миккеле?" - вспомнила она.
О да, теперь она знала. Это бесконечная любовь Отей влияла на людей. Это ее они чувствовали как свою. Именно ее любовь заставляла людей делать все, что Миккеле скажет, доверять ему безгранично и умирать в разлуке. "Наведенные чувства, так ужасающе просто", - подумала Анна и заплакала.
- А как же я? - спросила она у возлюбленной, без которой не представляла себе жизни. - Что я значу для тебя?
И тут, первый раз за вечер, Отей отвернулась от ругающегося юноши и посмотрела на нее. Во взгляде этом была нежность, а больше ничего не было.
- Не плачь, любовь моя, - сказала она тихим голосом. - Ты многое значишь для меня. Когда мы запрем Миккеле и будет он только моим, ты получишь все, о чем мы говорили, и даже более того.
- Но любишь ты - не меня! - Сердце Анны разрывалось от горя, боли и тоски неразделенной любви. И не было возможности отличить свои чувства от наведенных, потому что волны одинаковой боли захлестывали ее, не давая вздохнуть. "Наверное, именно так умирают от любви", - подумала она.
- Вот, милая, - спокойно сказала Мокошь праматери, - лучше бы ты позволила мне ей всё рассказать. Почему-то от этих слов Миккеле перестал кричать и наконец-то заметил, что он на чердаке - не один.
- Почему ты плачешь, дочь Матео? - спросил он. - Я напугал тебя?
- Нет, Миккеле, я плачу потому, что Отей не любит меня. - И она указала на свою неверную возлюбленную обвиняющим жестом. Миккеле скользнул глазами по девушке, внимательно оглядел чердак и снова повернулся к Анне.
- А кто это, Отей? Никогда не слышал такого имени.
- Он никогда не видит меня, - грустно сказала Отей. - Я могу кричать, но он не слышит, я могу появиться прямо перед ним, и он не увидит меня, я могу биться в стены моей темницы, но он не почувствует ударов сердца. Нет для него возможности узнать про мое существование, кроме как если ты расскажешь ему. Но и тогда он не захочет тебя слушать, как в прошлый раз. И нет для меня возможности соединиться с ним, кроме милости Мокошь.
- Нет, нет и нет, - сказала Мокошь, - ни о какой милости не может быть и речи. Разве для того я много поколений владела вашим родом, чтобы теперь отказаться от всего, когда моя победа так близка?
- Твоя победа?!! - взревел Миккеле. - Не бывать никакой твоей победе никогда! Сколько бы ни подсылала ты ко мне соглядатаев и советчиков, не стану я жить по их указке! А сама ты не можешь управлять мной постоянно!
Мокошь захихикала, и от этого, уже привычного, звука холодок побежал по спине у Анны.
- Какие соглядатаи, о чем ты? Я тут вообще по другому делу! Вон утешил бы лучше девушку!
И тут Миккеле вздрогнул и странно посмотрел на Анну. Синие искры замерцали в его глазах.
- Как ты прекрасна, дочь Матео, - сказал он. - Почему я раньше этого не замечал? Наверное, это твои безумные речи пугали меня. Но сейчас, когда ты молчишь, я смотрю на тебя, и мир становится лучше. Мне кажется, что это тебя я искал всю свою жизнь.
Золотые волосы его начали переливаться в свете свечей, он улыбнулся и протянул Анне руку. Отей за его спиной повторяла все его жесты, и на лице ее, обращенном к Анне, была любовь и надежда.
- Будь со мной, говори со мной, иди со мной по жизни и далее, - сказали они в унисон. - С моей силой и твоим талантом - разве кто-то устоит перед нами?
- Не-е-ет! - Анна в ужасе отшатнулась от Миккеле, зажимая обеими руками колотящееся сердце, которое требовало побежать к нему, обнять, попытаться хотя бы через толщу чужой личности прижаться к возлюбленной, получить хоть малую толику счастья и покоя.