Магдалена улыбнулась сквозь боль — эта улыбка была режущей, как обломок стекла. Она не ответила словами; внутри неё созрел ответ, который она не произнесла: «Если у вас есть дом, то он для меня — клетка. Если у вас есть имя — то оно для меня — кандалы». Но эти слова остались внутри.
Джованни не сидел за столом с ними — он в этот момент находился в сигарной комнате с Маттео, и разговор двух мужчин был откровенным и циничным. Они обсуждали то, что должно было быть между супругами: беседы о «том, что она не отдалась», «что нужно убедиться», и советы «будь с ней нежнее». Со стороны это звучало как деловой план, где человеческое становится пунктом в чек-листе.
Магдалена, чтобы заглушить тревогу и дрожь, пила вино — много вина. Красный цвет в бокале смешивался и с её кровью, и с болью. Алкоголь притуплял края, но не стирал суть. Он делал яснее то, что она давно не хотела видеть: мир, где цена ее выбора — равна цене бумаги и печати отца.
Ночь опустилась, семья Гамбино решила остаться ночевать в доме Беллуччи перед своим отъездом в Рим. В доме осталось только тихое эхо музыки и тусклые свечи. Магдалена поднялась по лестнице; в спальне уже дремал дом, но ей было не до сна. Она легла в кровать и не могла сомкнуть глаз. Джованни вошёл спокойно, почти без шума. Он лег рядом, обнял её. Она пыталась сопротивляться его объятиям, но, в моменте отступила, вино в её крови дало о себе знать.
— Прости меня, Магдалена. Я повел себя некрасиво и грязно. Такое поведение непозволительно. Я просто не смог удержаться перед такой красотой. Похоть взяла надо мной вверх.
Она повернулась на бок и их глаза встретились. Он провел пальцами по чертам её лица.
— Неужели, я совсем тебе не нравлюсь? – Спросил брюнет.
— Ты красив внешне, но, твоя душа — она уродлива. — Сказала Магдалена, сама от себя не ожидая. Джованни слегка улыбнулся.
— Возможно, ты права. Но, позволь мне коснуться тебя так, как касается любящий мужчина своей женщины в первую, брачную ночь. Если ты попросишь меня остановится, я остановлюсь.
Она позволила. Было ли это влияния вина, или все таки усталость от борьбы за свое право быть свободной или вовсе это слова ее свекра, что она должна сделать это до отъезда в Рим.
Губы Джованни коснулись ее губ. Он целовал её медленно, нежно, долго. В какой-то момент, низ её живота приятно заныл. Мужские руки бродили по её телу, он стянул с нее ночную сорочку, пальцами он нежно коснулся её девственной груди. Она прикрыла глаза, так как ощутила эти вибрации по всему телу. Когда язык Джованни коснулся торчащих сосков, Магдалена томно застонала, запуская пальцы в его волосы. Он начал настойчиво посасывать девичьи груди, тем самым еще сильнее возбуждая её.
Первые прикосновения мужчины заставили её почувствовать необъяснимые ощущения. Все её тело словно загорелось пламенем, температура поднялась, а между ног стало влажно.
Он отпустил её грудь и его губы скользнули ниже, оставляя влажную дорожку вдоль её пупка, Джованни оказался между её ног.
— Джованни... — она пыталась отстраниться, стыд накрыл её. Но, мужчина её схватил за бедра.
— Тебе понравится. Расслабься. — Она раздвинула ноги, понимая, что уже не управляет своим телом. Похоть и соблазн взяли над ней вверх. Губы Джованни коснулись её влажной промежности.
Стыд и наслаждения накрыли её с головой.
— Боже... — Она выгнулась. А его язык слегка проник внутрь её девственной дырочки. — Джованни! — Она сильнее сжала его волосы пальцами.
Он усмехнулся и продолжить вылизывать её розовую киску, которая манила на самые развратные мысли. Джованни остановился, он резко привстал, его глазам нравилось то, что он видел.
Обнаженная, возбужденная и жаждущая его члена. Старшая дочь Беллуччи оказалась намного красивее и горячее, чем он себе представлял.
«Как жаль, что Маттео не видит того, что вижу я...» — проговорил он в своих мыслях, понимая, как сильно ему будет завидовать друг, когда узнает подробности.
Он привстал и устроился между её ног. Его член уже был готов поскорее погрузится в её лоно. Но, сначала он водил своим кончиком по её промежности, заставляя её тихо стонать и извиваться под ним.
— Ты ведь хочешь, чтобы я вошел в тебя, Магдалена?
— Хочу... — дрожащим голосом, ответила брюнетка.
— Я буду нежен... — он остановился у её входа.
А после медленно вошел в нее, сначала наполовину, а потом он толкнулся и проник еще глубже.