Поздний цветочек.
Как ласково называет меня мама, стараясь скрыть тревогу. Папа, настоящий Альфа старой закалки, просто хмурится. Двадцать лет. Двадцать, а я все еще… спящая. Лилии и Астра, мои младшие близняшки, расцвели в восемнадцать, как и положено. Сейчас им девятнадцать, и их жизнь — это водоворот феромонов, свиданий, подготовки к поиску того самого Альфы. Дом пахнет их возбуждением, надеждами, дорогими духами, пытающимися приручить природу. Иногда так сильно, что меня тошнит. А я… Я пахну книжной пылью и мылом. У меня нет запаха.
Старший брат Альфа, уже давно живет своей жизнью, с женой Бетой и малышом. Он отстранен, погружен в дела. Иногда звонит, спрашивает: ну что, проснулась? Голос звучит так, будто спрашивает о сломанной машине. Нет, Диас не проснулась.
И не хочу.
Вспоминается тот кабинет с холодным креслом. Мать, нервно теребящая сумку, и врач, женщина с усталыми глазами, просматривающая мои анализы в сотый раз.
—Физиологически все в норме, София. Просто позднее созревание. Бывает.
Мама не выдержала.
—Но что делать? Она уже не девочка! Как она найдет пару?
Врач вздохнула.
—Иногда… близость истинной пары может спровоцировать пробуждение. Срабатывает инстинкт, даже если Омега еще не активна.
—Какую такую близость?! Она же девственница! —Мама ахнула и произнесла краснея.
— Я имела в виду просто физическую близость, синьора Росси. Нахождение рядом. Иногда этого достаточно, чтобы запустить процесс. — Врач едва удержалась от улыбки.
—Ах, ну да, конечно, рядом…—Мама успокоилась, закивала.
А я сидела, сжавшись, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Близость. Истинная пара. Как будто это так просто. Как будто я не знаю…
Я знаю. Уже год. С того самого дня, когда он вошел в аудиторию на первом курсе, и весь воздух, весь мир, сжался в точку где-то у меня в груди. Не запах. Я не чувствовала запахов так, как другие. Но… тягу. Физическую, необъяснимую. Как магнитную бурю под кожей. И знание. Глубинное, животное знание: Он. Твой Альфа. Диего Варгас.
Ледяная гора, вокруг которой кружат стаи в надежде отколоть хоть осколок. Жестокий. Циничный. Неприступный. И абсолютно недосягаемый для Софии Росси из задворков города, дочери автомеханика и швеи.
Я видела, как он смотрит на людей. Вернее, сквозь них. Как на пустое место. Как на ту самую пыль, что оседает у меня на пальцах. Его репутация – это учебник по тому, как ломать Омег, которые осмеливаются претендовать на его внимание. Он презирает Омег. А я… я даже не могу пахнуть, чтобы заявить о себе. Я – призрак. Нераскрывшийся бутон, который боится солнца.
Потому что если я раскроюсь… для него… Он растопчет меня. Как ту рыжую девушку утром.
Я видела это сегодня. Видела, как он шел по холлу, как Марко что-то говорил. Видела, как рыжая Омега шагнула ему навстречу с надеждой во взгляде. И видела, как он, не замедляя шага, плечом сбил ее с ног. Без эмоций. Без слов. Как соринку. Холод пробежал по моей спине. Такой он. Ледяной. Опасный.
А потом… в библиотеке. Я искала книгу, которая оказалась высоко. Я потянулась… и почувствовала его. Сильнее, чем когда-либо. Ледяной шквал, ворвавшийся в мой тихий угол.
Сердце забилось так, что я боялась, его услышат. Я достала книгу, повернулась… и он был там. Смотрел прямо на меня. Его глаза… Бездонные. Темные. Изучающие. Как будто я была странным насекомым под стеклом. В них не было узнавания «истинной пары». Только холодное, раздраженное любопытство. И что-то еще… опасное. Я отвела взгляд первая. Пошла прочь, стараясь дышать ровно, чувствуя, как его взгляд прожигает спину.
Он заметил. Страх сжал горло. Он почувствовал что-то? Если бы почувствовал, то наверно подошел… Но это знание эта связь она жила во мне, пульсируя тревогой. Он был моей судьбой, которая могла меня уничтожить. Моим пробуждением, которого я боялась больше всего на свете.
Я донесла стопку книг до стеллажа «Искусство». Руки дрожали. Я начала расставлять тома по номерам, механически, стараясь заглушить хаос внутри. Избегать. Держаться подальше. Не смотреть. Не притягивать внимание. Это был мой план. Мой щит. Пока я не раскрылась, я была в относительной безопасности. Я могла быть невидимкой. Просто София. Рабочая пчелка. Поздний цветочек, который предпочитает никогда не расцвести, если солнце для него – ледяная буря по имени Диего Варгас.
В кармане джинс зажужжал телефон. Мама. Наверняка опять про врача, про новые витамины, про то, что «Лилия и Астра уже познакомились с такими перспективными молодыми людьми!». Я выключила звук. Пусть гудит. Я лучше останусь в своей тени. Где меня никто не видит.