Я вышла из кабины. В зеркале – чужая девушка. Лицо пунцовое, глаза дикие, полные слез. Волосы растрепаны. Я плеснула на лицо ледяной воды, но она тут же испарилась от жара. Запах… мой запах… он висел в воздухе туалета, густой и неистребимый. Я натянула на голову капюшон толстовки, опустила голову и выскользнула наружу.
Хаос. Шепот следовал за мной по пятам.
—Видела? Ту Омегу с трибун!
—Пахнет… обалдеть…
—Кто она?
Я шла, прижимаясь к стенам, стараясь стать невидимой. К восточным воротам. Где Диас…
И тут я увидела его. Диего Варгас. Он стоял у края поля, окруженный командой и врачом. На колене – лед. Лицо – маска ярости и боли. Он отбил руку врача, пытавшегося его осмотреть. Его темные глаза метались по толпе… и нашли меня. Замерли. В них не было узнавания. Не было притяжения. Была… боль. Физическая?
Да, он упал. Но еще непонимание? Словно его ударили током. Он сжал кулаки, его челюсть напряглась. Он смотрел. Пристально. Ненавидяще. Как будто я была причиной его падения.
Я отпрянула, споткнулась. И в этот момент сильная рука схватила меня за локоть.
— Пошли, дурочка, – прорычал Диас. Он был здесь. Высокий, широкоплечий, его Альфа-аура – резкая, защитная, как щит – на мгновение перебила мой собственный запах. Он накинул на меня свой тяжелый пиджак, грубо натянул капюшон моей толстовки глубже на глаза. – Быстро, пока течка не вошла в зенит.
Он потащил меня к выходу, к своей старой, но мощной машине. Я шла, почти не чувствуя ног, прижимаясь к его боку, как к скале. Чувствовала, как взгляд Диего прожигает мне спину. Горячий. Ядовитый. Безумный. Он видел меня слабой. Видел меня на руках у другого Альфы. Видел мой позор. Но не пошел за мной… А ведь должен был почувствовать…
Диас втолкнул меня на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась. Двигатель взревел. Мы рванули с места. Я обернулась, глядя в крошечное заднее стекло. Диего все еще стоял там, на краю поля. Смотрящий вслед уезжающей машине. Его фигура уменьшалась, но его взгляд… этот взгляд, полный ненависти и чего-то еще, непостижимого… он казался выжженным на моей сетчатке.
Я отвернулась, сжалась в комок на сиденье, обняв себя руками. Жар бушевал внутри. Стыд обжигал щеки. А в ушах все еще стоял тот оглушительный щелчок, разорвавший мою жизнь на «до» и «после». И ледяные глаза Диего Варгаса, в которых отразился мой собственный кошмар.
Глава 4
Семь дней. Семь дней, когда мир сузился до четырех стен, до жгучего костра в крови, до нестерпимой, влажной пустоты между ног, которая кричала одним именем. Диего. Его образ преследовал меня в бреду, его несуществующий запах сводил с ума. Моя Омега, разбуженная на стадионе его жестоким феромоном, не знала покоя. Она требовала своего Альфу. Требовала с яростью раненого зверя.
Теперь я стояла в университете и каждый шаг давался с трудом. Мои феромоны, утихли после пика течки, но все еще были… заметными. Видимо, то что я поздно пробудилась делала мой запах более концентрированным чем у других. Я надеюсь это не надолго.
Альфы оборачивались, их взгляды цеплялись, тяжелые, оценивающие. Их запахи – острые, властные, дразнящие – били в нос, заставляя мою внутреннюю Омегу рычать и сжиматься в отвращении. Нет!
Я изворачивалась, избегала, опускала глаза. Катя пыталась говорить, но я видела ее растерянность. Я была не в себе. Внутри бушевала буря. Буря неутоленной связи. Буря отчаяния от того, что он не чувствует. Не откликается. Не приходит.
Почему? Почему он не пришел? Почему не чувствует?
Этот вопрос гвоздем сидел в мозгу, сводя с ума. Моя Омега не понимала разума. Она понимала только боль. Боль отвержения истинного Альфы. Она требовала действия.
Найди его. Скажи. Заставь понять!
Это был не выбор. Это был инстинкт, заглушающий страх. После пар я увидела его, выходящего из корпуса юриспруденции. Один. Направляющегося к парковке через тихий, залитый вечерним солнцем двор. Сердце взорвалось в груди. Ноги понесли меня за ним, будто сами знали дорогу.
— Диего! — мой голос прозвучал хрипло, громко, непривычно резко в тишине.
Он обернулся. Медленно, как хищник, потревоженный на охоте. Его глаза, темные бездны, встретились с моими. Ничего. Ни искры. Ни малейшего отклика на мой запах, на мои феромоны, которые, я знала, должны бить в него сейчас волной. Только холод. И… что-то новое. Глубокая, усталая ярость. Почему?
Я подошла ближе, чувствуя, как земля плывет. Как внутри все сжимается и ноет от его близости и его… пустоты. Моя Омега рвалась к нему, требовала прикосновения, признания. Я вдохнула, собирая остатки мужества.