Магазинчик оказался небольшим, но толковым (на мой взгляд). Кошелёк ещё похудел на 495 экю, но зато «гифтом» полученная здоровенная сумка из плотной ткани с обилием ручек — как удобно, так и таскай — радовала содержимым и внушала уверенность в завтра — и послезавтрашней одетости, хотя и огорчала неподъёмностью. Две пары «штанов с карманАми», пяток маек и футболок, спальный мешок — одеяло, высокие пустынные ботинки, трусы… Да блин, много чего! Хозяин знал, что предлагать, жопа «убивалась галавой ап стену», голова пыталась не допустить покупки чего-нибудь ненужного. В отдельно купленный рюкзачок чуть больше школьного улеглась смена белья, мыльно-рыльное, трёхмагазинный подсумок для Петенькиных «тридцаток», древний на вид, но крепкий, и такой же по возрасту — для «полтинника». На поясном ремне появилась фляга с крышкой, на лице — солнечные очки, на плечах — песочного цвета куртка, на голове — того же цвета панамка. В зеркале у кассы отразился похудевший и красивый я. Обновки шли. Было комфортно, нигде ничего не жало и не тёрло (пока). Мишка тоже чего — то себе прикупил — в общем, день проводился не зря. Распрощавшись с хозяином, мы двинули к оружейникам — подкупить пожрать для Петеньки, а то что ж это — один блин, да и тот неполный.
Сержант, увидев нас, не удивился и спросил: «Возврат? Не понравилось?». Отказавшись расставаться с новым членом экипажа, я попросил продать ещё столько же патронов. Он хмыкнул, бормотнул что-то типа «первая любовь» — и через пару минут на стойке появились 10 коробочек — 5 таких и 5 эдаких. После скусывания сержантом пломбы с оружейного баула (блин, они на этих пломбах не разорятся ли?) я приступил к набивке магазинов, чередуя обычные и зажигательные — уж не знаю, как насчёт зажигания, а вот трассировать у них получалось. Сержант поглядывал на меня, как взрослый дядя, присевший в парке на скамейку обдумать краткие тезисы речи на заседании Академии наук, на лепящего куличики в песочнице. Уффф — всё, набил, магазины — по подсумкам, подсумки — в сумку, сумку опечатать (да сколько можно!), руки вытереть влажной салфеткой (десятка полтора купил и рассовал по карманам куртки), сумку в руки, теперь пожрать — и на станцию, ждать паровоз. Но с пожрать обломились — с непривычки какая-то путаница — Сардж, спасибки и пока! — жопу в горсть — и на станцию, а то на сутки здесь застрянем или оказию искать, и не факт, что найдётся. И куда часа три выпало?
Пыхтя, потея и отдуваясь, мы ввалились в вагон. Даааа, четверть века больше метров ста не пробегал! Зашёлся в ржаче от анекдота про любителей спорта (- Вован, ты за скоко стометровку пробежишь? — Толян, меньше, чем за пару штук долларей и не подумаю!), открыл на него глаза Мишке. Поржали. Внимательно оценив своё состояние после мини — марш-броска, решил ещё раз наведаться к врачу-экспериментатору и ещё раз как следует, с чувством, с толком, с расстановкой, вдумчиво отблагодарить его за полезные (как оказалось) для меня эксперименты и попытаться узнать — надолго ли эта «вторая молодость». Не губой тряси, жуя иваси — худо-бедно, а километр с грузом в быстром темпе — это Мишку нагружали на службе, а я… Отдышались, попиздели обо всём и ни о чём — не торопясь проехали колючку на въезде в «Россию». Помог выбраться Мишке с баулом на перрон, махнули друг другу рукой — и я остался один в вагоне. Ехал в последнем вагоне, к нему была прицеплена платформа с установленной на ней спаркой то ли крупнокалиберных пулемётов, то ли мелкокалиберных пушек, не знаю. Местную живность эти железки должны были разнести «как здрасьте», но жопа поборматывала о бдительности, и я достал Деда с пристёгнутой «соткой», положил рядом и прикемарил.
Глава 10
Проснулись одновременно на полу в куче — я с жопой и головой, Дед и рюкзак с баулом. Жопа орала «убивають, а я предупреждала», голова «Шо деется», рюкзак с баулом молчали, как жопа в гостях — один Дед показал себя мужиком, требуя целеуказаний и обещая показать кому — нибудь всё. Сыпались стёкла, бумкнув на прощание, куда-то пропала задняя стенка вагона, через дыру виднелась отстегнувшаяся и отстающая платформа. Установка на ней долбила куда-то вправо вперёд по ходу поезда. Вообще неприятно очень — заснул в чистом пустом помещении, проснулся — хуяк — война, дует, замусорено, пыльно, дымом пахнет и главное — страшно до икоты и, пардон, хочется срать. Упросив жопу сосредоточиться, напрячься и держать всё в себе, перехватил половчее Деда и попытался выглянуть в разбитое окно. Тут же налетели какие — то безбашенные Вуди Вудпекерсоны — это результат мысленного генетического эксперимента — помесь Вудпеккера с Харельсоном — и издырявили простенки между окнами. Героически «встал в полный рост»? Фигушки! Не помня себя, свернулся клубочком и укатился эдаким мясометаллическим колобком подальше от ужастев этих, по дороге собирая всё, что валялось на полу и было до недавнего времени деталями интерьера, декора и окружающей среды, четверга и пятницы. Долбодятлы улетели куда — то, панический ужоснах не ушёл, но ослаб, жопа доложилась, что всё в норме — Дед тут же подъебнул: «переборки держат?», жопа его тут же послала, голова проныла: «ну началось» — в общем, акклиматизация проходила успешно. Глянул назад — отставшая платформа неспешно догоняла, всё так же всё туда же долбя, поезд потихоньку сбавлял ход. Я глянул уже в окно влево по ходу — о бля о бля о бля, созрела конопля — там, в облаке пыли летел какой-то внедорожник с замотанными в арафатки персонажами, высовывающимися из окон. Да эбенамать, это типа эти бронепидарасы заставили меня кататься тут мячиком, подскакивая и почти что редко гадя??? Приклад под мышку, левая нога — на сиденье, край передней рукоятки — в упор в край окна, и с криком что-то типа «ЭГЕГЕЙ, ЁБ ВАШУ МАТЬ!» в сторону этих уродов долбанула струя пламени. Орали все, даже боец выдал что — то невразумительно — матерное насчёт его и этих бронежопых, в интересных позах с ним общающихся. Внедорожник окутался паром или дымом, от него полетели какие — то тряпочки (откуда??), кусочки, он закувыркался, разбрасывая пассажиров, на лету вспыхнул и укатился на встречу с задней платформой. Поезд встал, прибежали какие-то военные, потребовали ай-ди — показал, жестами и полупроснувшимся английским (спасибо, Галина Николаевна, только не ругать надо было в детстве, а бить прям на уроках) — кто стрелял, куда попал, подивился количеству гильз на полу, напился и облился — фляжка, похоже, нас покидает… Сумбурно, да? Да сами попробуйте «в первый раз в первый класс», а потом внятно изложите… Хотелось водки, спать, срать, куда-то идти — и всё одновременно… Я уже сидел с горячим Дедом на коленях, без куртки, какой-то военный колол мне какую-то херню в плечо, у заднего торца вагона суетились люди, видимо, привязывали платформу на место, кто-то хлопал по плечу и говорил что — то одобрительное, кто-то совал фляжку… я закрыл глаза и провалился.