Глава 26
Обдав округу унылым запахом тлена и разложения, нас посетила стайка птичек обломинго. Для начала, до ППД добрались только к половине пятого — расстояние оказалось "несколько больше", чем я себе представлял. Потом возникли некоторые затруднения с попаданием "в закрома" — минут двадцать неслись сиплые Батины тирады из КПП на въезде. Но всё кончается — нам дали по бейджику на цепочке, записав аж в три книги, проинструктировали "что там можно, что — нельзя" и впустили за ворота, обязав до 28–00 покинуть расположение или перерегистрироваться и получить направление в местную гостиницу. Минут пять покрутившись по местным улицам, завезли Геру домой — без знакомства с семьёй к делам приступать он отказывался. Двухэтажный коттедж, перед ним, на подвытоптанном газоне — явно самодельная песочница. На вопль при входе "Я пришёл! И не один!" с визгом набежали и повисли на нём наследницы и с шуткой "Ну наконец-то мы разнообразим интимную жизнь!" вышла супруга — крупная фигуристая, но не толстая женщина как бы не слегка повыше Бати. Представились, Батя сразу всех поволок к стене, где, тыкая пальцем в старое фото, указал на меня и него. Разговоры пошли, младшая сидела уже у Мишки на руках, супруга Анна, пообещав квасу самоделишного, умчалась куда-то вглубь дома, а старшая насела с расспросами — кто, где, откуда папу знаю и почему Батей зову. Дотошливая такая мамзель растёт.
С полчаса посидели, пообщались под с ума сводящий квас — и отправились к Бате на работу. Я рулил, куда указывали, а в душе завидовал по-белому Батиной жизни. Вот у всех, с кем встречался здесь, дом, семья, ну кроме Мишки, да и у того уже планы на лице писаны. Надо что-то делать, и срочно!
"Оружейный лабаз имени Матушкина" походил на оружейный магазин "Северной Америки", только без консультантов, и торговое оборудование подкачало — с хромом и пластиком беда, видимо, в ходу больше дерево. Со словами "сюда не ходи, сюда ходи" Герка провёл нас вглубь, в "шоу-рум для любимых клиентов", как он выразился. Минут сорок выбирали, спорили, компоновали, торговались — но всё с юморком, весело, не переходя на оскорбления. Нет, у Бати вырвалось, конечно "морда жидовская, на хуя я тебя сюда зазвал" и скупые рыдания, но ответочка не залежалась, я ему быстро лекцию прочёл на тему "Все люди — евреи, только некоторые этого стесняются" и вывел его происхождение от бестолковых, отбившихся по жаре от Моисея и упёршихся в поисках прохлады в Северный Ледовитый океан. Славно пообщались! Мишка в сваре участия не принимал, только подхихикивал, зарывшись в пистолеты.
Набрали весомо, хоть и брали только знакомое. М16 и G3 по полтора десятка, в полностью автоматических версиях, штук пять подствольных гранатомётов натовских, три цинка гранат к ним, пистолетов десятка два и револьверов десяток — один, маленький пятизарядный, сразу заныкал в карман вместе с десятком патронов. Жопа похвалила осторожненько так. Покопавшись, нашли кобуры и не заморачиваясь, всю "мелочь", рассовав по ним, свалили в один ящик.
Дело встало за оплатой. В банке выходной, полезли по заначкам. В итоге я лишился всего золотого запаса и почти всей наличности, а Мишка — отложенного на чёрный день, на двоих у нас осталось экю четыреста — всё отдали. Хоть Батя и настаивал на отдаче его прОцента "потом, когда сварится", но "это же не наш метод!" И вклад в товар я в книжке расписал, потому как денежные дела контроль и учёт любят, а уж между друзьями — особенно. Употев, затолкали ящики в Штирлица, разместили и закрепили и отправились "на выход". Батя поехал с нами под предлогом "А кто вам вслед платочком белым помашет, слезу скупую пустя?" Сучок ехидный.
Заночевали в Демидовске, успев перед сном прикупить "на последнюю пятёрку" десять бутылок местной водки хорошей, на сувениры, а с ранья оседлали трассу и к 16 часам — разгар дня по местному времени — были в Москве. Чем хорош Орденский банк — выходных нету, прям "хлеба не надо — работу давай!" Наличка появилась, с ней и уверенность в завтрашнем дне. Поели плотненько так в корчме — борщ с галушками, сало под полтинничек для аппетиту, мясо, вареники… Штирлиц скрипнул и бормотнул что-то на немецком, когда две тушки с сопением занимали свои места, умащиваясь на сиденьях. Вывалили под мяв котэ в переноску еды ей и, не торопясь, с достоинством, можно даже сказать — величаво, покинули мы "первопрестольную № 2" и к 22–00 прибыли в Форт Ли. Позволили себе отдых с пляжем, купанием и дегустацией местного алкоголя. Расслабились, блин — и дегустация наутро обернулась слабостью в членах и недовольством персонала гостинички. И профилактической беседой с шерифом на предмет невозможности битья людей стульями в ресторане даже после крика "Москали — быдло!" То-то глаз заплыл и синячище на бедре! Вкратце со слов шерифа и всплывшего в памяти — накупавшись и приступив к дегустации накануне, на стадии перехода лёгкой стадии опьянения в среднюю, Мишка, преследуя официантку с целью познакомиться, налетел на столик с компанией. На извинения и предложения за его счёт восстановить статус-кво на столе компания отреагировала возмущённо-отрицательно с оскорбительными выкриками в адрес Мишки, его родителей, происхождения, друзей и близких. Мишка, не заводясь, интеллигентно отослал их на пипиську ближайшего афроамериканца, разбавив посыл на английском вставками на русском. Тут-то и прозвучала историческая фраза, а трое уже вскочили и, видимо, пытались ухватить Мишку за ворот и оттащить в сарай для порки. Итак: 6–1 (Мишка на шестерых пшеков); 4–2 (с воем "Сгинела польска!" одному прилетает стулом в голову и другому — остатком, это я); 4,5–1,5 (Мишка валит одного из наиболее настырно тянущихся к его вороту, другой отвешивает мне хорошего в глаз, я теряюсь и сцепляюсь с недобитым обломком стула в партере, автор плюхи пинает нашу "кучу малу"); 3–1 (мне прилетает в пострадавший глазик повторно, я грущу и затихаю, но перед прилётом два раза попадаю лбом в лицо недобитку — оба затихаем в объятиях, последняя мысль "Я — сверху"); снова 3–2 (к Мишке на помощь приходит ненормальный абориген); 3,5–1 (Мишке прилетает в печень и ухо, поднимается и вступает в игру некачественно сваленный Мишкой шляхтич, абориген бьётся один); 3,5–7 (к аборигену приходит подкрепление), 0–6 (первого аборигена вынесли прям перед атакой соплеменников, но друзья всласть за него отмстили!) и финал — 0-10 — прибёг шериф с помощниками, привёл всех в чувство, опросил свидетелей, оштрафовал нас и пшеков на сотню с носа, обязал меня оплатить стул, а пшеков — всё остальное, и доставил к месту жительства. Под роспись за достоверность не поручусь, но приблизительно как-то так.