На всякий случай быстренько оделся, собирая разбросанную одежду и матерясь беззвучно. На стадии вбивания ног в ботинки появилась закутанная в полотенце дама, обняла, поцеловала нежно и выставила за дверь со словами «ты прелесть, но мне надо поспать, в десять конвой, я уезжаю». Скороговорочкой такой на русском с приятным акцентом. Пройдя мимо джипчика, припаркованного у дверей, постоял, дыша прохладой и тишиной, сказал в пространство «хе-хе!» и побрел в свой номер, улыбаясь. В номере получил выволочку от кошки за шляние где-то. И настроение увяло. Рука сама нашла бутылку водки. Стакан с полочки над раковиной из ванной, бульканье, запивка водой из фляжки и ощущение молотка, прилетевшего в лоб.
Всё это заботливо рассказали голова и жопа, перебивая друг друга, по ходу пьесы комментируя и высказывая замечания и жалобы. Голова жаловалась на боль и дискомфорт везде, жопа привычно опасалась последствий. Изрядно потрудившийся, видимо (не помню подробностей), боец спал, вывесив табличку «не беспокоить!». Я, принимая доклад, стоял в ванной перед зеркалом и решал, жрать колёса местные из аптечки пополненной или пережить мозголомье так. Или ещё водки выпить.
Через час, вымытый и переодетый, шёл на завтрак с мечтой о самом крепком кофе. Неприлично бодро и свежо выглядящий в 7 утра после вчерашнего застолья Саркис обеспечил и кофе, и завтрак, и недостающие сведения о вчера. Девушка оказалась знакомой ему (два-три раза в год останавливалась на день-два), специалисткой по местной флоре и фауне, живущей и работающей в Зионе и возвращавшейся из Нойехафена от друзей, где проводила отпуск. По словам Саркиса, я их бросил вчера, оперативно обаял девушку, пившую кофе спокойно и довёл до того, что не я её, а она меня уволокла. Загруженный, с кошкиной едой в руке пошёл к себе. Из Мишкиного номера несся храп. Порадовавшись, что хоть у кого-то всё в порядке, занёс кошке еду и уехал в одиночестве к «Винтику и Шпунтику» в «Полный привод».
Вовка и Олег были «в процессе» — сидели на улице и пили пиво, перекуривая. Внешний вид Штирлица был встречен шутливым глумлением на тему «вот доверили человеку хорошую вещь, а он её…». Наострившись, выдали бутылку пива мне и предложили рассказывать. Вкратце выложив историю наших похождений, договорился о замене наиболее пострадавших участках брони и установке, если найдут, нового лобового стекла, перегрузил оставшиеся вещи в машину Олега, и он вернул меня в «Арарат», заверив, что два дня — и всё будет в ажуре.
Посидел в баре в раздумьях сперва под неизменный кофе, потом под сок. Ничего не хотело складываться. Подойдя к стойке, попросил вишнёвки и Саркиса в собеседники. Вишнёвку выдали сразу, Саркис появился через минут пять с кружкой пива и готовностью дать совет на лице. А ещё через пять минут помятый Мишка подтянулся. И как-то сложилось всё, прям само собой, и в 11, заплатив триста экю, мы уже ехали по маршруту Порто-Франко-«Россия»-«Западная Европа» на такси. Мишка вылезал в «России» и объяснятся с Ниночкой, я ехал в гости к Марко за тачкой для Руперта и на следующий день на обновке заезжал за Мишкой, а дальше видно будет.
В пять вечера я уже расплачивался с таксистом у блок-поста базы «Западная Европа». Объяснив цель визита слегка ошарашенным обитателям поста и всплакнув от умиления во время процедуры опечатывания оружейной сумки, был пропущен на территорию, подвергнут инструктажу о порядке нахождения и после окончания, видимо, в утешение, подвезён до автопарка имени Марко на патрульном «хаммере».
Не то что бы Марко «обрадовался мне как выпивке», но встретил с улыбкой и дружеским рукопожатием. Вода из кулера, кратенький рассказ о похождениях и приключениях, дифирамбы немецкому автопрому — всё, вступительная часть окончена, переходим к деловой. В «меню» Марко — четыре машины, подходящие под требования Аламского фермера. С бумагами наперевес пошли любоваться ассортиментом на стоянку. В итоге остановился на копии Штирлица, только помоложе, 95-го года, вытянутой в длину и с более высокими бортами. И грузоподъёмностью в 4 тонны. Запросил за эту радость Марко тридцать тысяч экю, но после торгов, доставивших обоим удовольствие, сошлись на двадцати пяти «в банке» и двумя золотыми орденскими брусочками «в руки». И ему хорошо, и мне нефигово. На его «разгонной» машине доехали до банка, я перевёл деньги («шоколадки» я сразу вручил), оттуда в ресторанчик, где пообедали и обмыли без усердия взаимовыгодное сотрудничество. Потом я вспомнил о сувенирах, вернулись на стоянку и с оружейной сумкой прокатились до орденского оружейного магазина. У продавца глаза на лоб полезли, когда потенциальный покупатель достал из распечатанной сумки пистолет и две бутылки водки и попросил опять запечатать, отдав извлечённое пришедшему с ним. Марко его успокоил, предъявив свою ай-дишку — типа, он свой и ему можно с пистолетом по базе разгуливать. Вернулись на стоянку, я загрузил полегчавший баул в заготовку броневика для колхозника Аламщины, распрощался с Марко и через заправку и блокпост рванул в сторону базы «Россия».