Доктор появился минут через пять в лучших традициях — быстрая походка, развевающийся халат, стетоскоп, или как там эта фигня называется, на груди. На лице — пополам — «Что вам, товарищ?» и мысли о здоровье человечества. Моему появлению не обрадовался, даже наоборот, но кивнул в ответ на коряво, но, видимо понятно высказанное моё желание пообщаться наедине. В кабинете, присев, я достал коньяк со словами благодарности. Док слегка помягчел лицом. На блоке Мальборо с нашлёпкой домодедовского дьюти-фри окончательно очеловечился, и, достав два стакана и пузырь незнакомого вискаря из тумбы стола, предложил принять за знакомство. Хор организма предупредил о возможных последствиях, но, успокоив параноиков «мы по чуть-чуть», я кивнул.
Спустя полтора часа и где-то 0,7 вискарика на двоих я довольно бодро шёл в мотель, переваривая выпитое и услышанное. Непонятки с организмом получили объяснения, не полностью понятые из-за довольно однобокой языковой практики в послешкольной жизни, но внушающие оптимизм. В общем, док медаль заслуживал, но другую — «За безбашенность и удачливость при рискованных экспериментах на людях», хотя риска — для него — в общем-то не было. Я лежал, молчаливо — индифферентный и на всё согласный заранее, стандартные процедуры и лекарства никаких реакций не вызывали, а док давно вынашивал идеи попробовать, как он сказал, кое-что новенькое из неисследованного местного, а добровольцев не было, кроме мышей. А тут я — готовый и всё одобряющий и заранее простивший, если что не так. На мою недоумённо-злобную фразу — а ю крейзи, сука, я ж сандалики снять и отставить мог, в смысле ай кен би дед — получил флегматичное — бат ю элайв! Задумался, голова подсунула Робоцыпа, представил себя с протезами и лазерной указкой в глазу, пробило на хи-хи, док напрягся, описал кое — как картинку ему… ржали хором и громко. Разговор вернулся в конструктивное русло. Как я понял — правильно, неправильно — док своими растворами из местных тварей всласть поиздевался над пациентом, то есть мной. Нет, Супермена или черепашку-ниндзя он из меня не склепал, а вот организм поправил основательно. Как доктор Ливси из мультика — «Печёночка… Селезёночка… А зубки — дырявенькие… гниленькие… многих не хватает…». ну, насчёт зубов он приврал — из 28 в 17 до 45 дожили 27 с половиной… в общем, вернул мою тушку лет на двадцать (внутри) назад, и на десять — снаружи. Потом он как-то задумался и внезапно окосел — не в смысле зрения, а опьянел очень резко. Решив, что вечер перестаёт быть томным, я тепло — с объятиями, но без жаханья в дёсны — попрощался и ушёл. Рыжую не встретил — к добру, к худу — и выйдя на жару, прислушался к ощущениям. Блин, а мне нравится! Вискарь не гнобит, печенька молчит, колени, правое плечо и правый же голеностоп и не думают напоминать о своём существовании, глаза видят изумительно и главное — сипа лёгких не слышно! Прям красавец-мужчина, подтянутый и быстрый, как молодой артиллерист! «Жаних прям!» подколола голова. «Ой, вот не надо опять!» — запричитала жопа. Мысленно ухмыльнувшись первой и зачтя прогиб второй, пошёл в мотель, намереваясь пообщаться с Арамом на предмет «где одеться и обуться».
С этим был швах. Тапки для дома хороши, а по улице — дискомфортно, и самому, и для окружающих. Да и штанишки, после потери килограмм двадцати затянутые на никогда не использованную дырочку ремня (размера 4 в талии ушло), парусили и развевались, шарма не добавляя. Радовала, конечно, перспектива покидания клуба «Кому за 100», но идиотская картинка презерватива на мизинце хоть и веселила, но как-то угнетала. Так что — шопинг, и никаких гвоздей!
Бар встретил тишиной, отсутствием Арама и хмурым Мишкой, сидящим со стаканом вишнёвки. Хмурым — из-за того, что получил ответочку за меня от Орденских Мак-Даков. Мало того, что лишили выходного пособия (что, в общем-то логично), так ещё и выдрали за выданное, но несданное — ну, профукал, с кем не бывает — имущество. Сумма не смертельная, но существенная — под 400 экю. Улучшив ему настроение обещанием возместить потери и дождавшись «посветления челА», приступил к беседе на интересующие меня темы.