Неплохо, и взбодрился, и апатия даже хвостом не махнула, сбежав. Что там в вопросах? Коробка в подвале. А где подвал?
Подвал нашёлся под лестницей на второй этаж. Блин, подземелья и драконы, только паутины нет и выключатель сразу нашёлся. Сухо, тихо, ничего не валяется, полки-стеллажи, ох, ни фига себе коробка! Один не вытащу. Вариантов два — потрошить и разбирать здесь или искать грузчиков и вытаскивать это чудовище из подвала. Грузчики — помощники… А чем сейчас Айвен широкоформатный занят, интересно?
Дядя Жан пообещал передать Айвену моё предложение поработать компаньоном и, в случае проявления интереса, прислать его ко мне, сразу отяготив покупкой «местного» телефона, подключенного и проплаченного на месяц, больше не надо.
Та-ак, теперь и перекусить можно. Где «шкатулочки»? Что у нас в меню? Макароны с мясом, так макароны с мясом. Пока грелась еда, прибрал постель. Поел, кофе попил, звонок в дверь. Айвен? Хуяйвен! Давешний активист, и опять с претензией. Курлыкает, руками машет, брачный танец журавля прям. Так я не журавлиха! Но парле франсе, говорю и взгляд «тухлой рыбы» включаю, пытаясь как бы его затылок изнутри рассмотреть.
Поперхнулся, закашлялся гость незваный, журавль «утренний, с ранья болтливый». Я стою комендором, молчу, жду, когда проперхается. Может воды ему, неуёмному? Да ну его, снежком заест. Пожал плечами, закрыл дверь. Звонок, открываю, стоит, кашляет. Взял его под ручку и как был в тапках домашних отволок от дверей метров на десять, до тротуара, невзирая на сопротивление и видимое недовольство. Сказал «стей хиа ор ай колл полис!» и в дом ушёл, носки и обувь переодевать. Нефиг на чужом крыльце в кашле биться, на городской земле туберкулёзничай, я инфекций чужеродных боюсь, болеть некогда.
Только носки переодел и тапки сухие натянул, опять звонок. «Настырный петух галльский»- думал я, одевая «уличные» ботинки, «тапков на него не напасёшься!». На пороге весёлый Айвен и два полицая с покашливающим активистом. Полицаев с Айвеном в дом, активному хрен. Пусть активничает и докашливает на улице. Айвен с ходу включился в работу переводчика.
Полисмены обвинили меня в грубом отношении к активисту, пришедшему высказать «фэ» по поводу моего утреннего субботника. Я в ответ обвинил этого персонажа в нападении, нахождении на чужой земле, претензиях, высказанных в грубой и неженственной форме на непонятном языке и забрызгивании слюнями с заразой. «Барыня прислала сто рублей», в смысле, «А и Б не говорите…». И в довершение представил Айвена как помощника моего адвоката и попросил оградить от нападок «Активиста», а иначе в суд подам на него. За сексуальные домогательства.
Полицаи ушли ни с чем, забрав активиста с крыльца. Минут пять ему что-то втолковывали на тротуаре и уехали. За сценой трогательного прощания мы с Айвеном следили через окно, улыбаясь, а я ещё мысленно потирал довольно ладошки и мерзко противно хихикал.
Из пакета Айвен достал телефон в коробке и чек. Чек наличными оплатил, телефон на зарядку, кофе, диван.
— Айвен, не хочешь ли поработать переводчиком и компаньоном до моего отъезда? Я в местной жизни не силён, а вопросы периодически возникают. Дядю же из-за ерунды тревожить каждый раз неохота.
— Дядя просил передать, что я отбираю у него его хлеб, но он не против. Я в вашем распоряжении за четыреста долларов в день.
— Айвен, мы все любим деньги! Давай как-нибудь уменьши запросы, что ли. Двести пятьдесят плюс транспортные расходы!
Торговались недолго, сошлись на трёхстах долларах «за всё». Жаба душила, я ей даже не сопротивлялся, но деваться было некуда. Из мысленной толпы Бенджаминов Франклинов вышли десять, построились в колонну по два и с песней ушли, печатая шаг. Обвинить хотите в бессмысленных тратах? Мне бегать по Монреалю в поисках газеты «Из рук в руки — Монреаль»? Кастинг устраивать? Ладно, аванс Айвеном получен, приступим к угнетению «рабочего класса».
Посовещавшись, коробку всё-таки из подвала выволокли. Внутри её оказалась масса пакетов с книгами, папками и разнообразными вещами. В каждом пакете лист бумаги с именем, емейл- и почтовым адресом и телефоном. «Так, коллега, садитесь на телефон!», вот и головная боль для Айвена — всех обзвонить и сверить адреса. А потом вызову с его помощью какой-нибудь DHL и разошлю.
Обеспечив Айвена работой, пошёл на второй этаж, в мамину комнату. Закрыл дверь, присеет на кровать и минут десять посидел в тишине. Вспоминал и прощался. Грустил и скорбел. Потом в «господском» санузле, большом, с огромной ванной, умылся, вытерся ещё пахнувшим мамой полотенцем… Ох, всё! Опять умылся и вернулся обратно.