Оперативно прицепил «новый» автомобиль к грузовику и вернулся за женой и показанием бармена. Забрал «и то и другое» и быстренько — быстренько на выход, пока не озадачили выносом тел. Да и транспортом делиться как-то не хотелось, вот хоть плачь! Бывают такие приступы, когда бороться с жабой бесполезно и бессмысленно.
Километров десять Арлин молчала, глядя в никуда перед собой и не реагируя на бросаемые мной косые взгляды. Жопа: «Ой, не к добру!», голова: «Ты это, помягче как-нибудь!», советницы, блин! Только Дед поддержал: «Мы правы, от этого и пляши!» В горле запершило некстати…
— Арлин, милая…
— АААААААААА! За что????? Зачем с ними так????
Я от неожиданности по тормозам ударил.
— Ты и меня теперь, как их?!
Ой, бляяя, истерика, и как не вовремя! Бить любимых нельзя, да и неразворотливо, а вот водички… Сколько в рот набралось, столько и выплеснул на выдохе мелкой взвесью, «керхер» изобразя. Замолчала, затихла, а я уже обтираю салфеткой чудо моё, ласково и негромко расписывая ей её недолгую, но яркую в плане сексуальных переживаний жизнь, если бы молодые люди, как Кристобаль Хозевич Хунта, «успели раньше». Меня-то положили бы сразу, бармена тоже, а вот ей и барменовой жене, что её отпаивала, да всем, кого нашли бы эти «милые детки» очень доходчиво объяснили, какие они мягкие и пушистые. Тут и «лишние» айдишки пригодились. На двух — милые девичьи лица. Лица есть, а тела-то где?
Успокоилась, прислушалась к голосу разума, поплакала немножко, неудобно свернувшись у меня в объятиях. Посидели так в сумерках минут десять и дальше поехали.
В Аламо въехали уже в темноте. Слава богам, в карауле был шапочно знакомый мужик, узнавший меня, выслушавший и вызвавший шерифа без игр в стража закона и подозреваемого. «Менты примчались через час и били Сёму сгоряча» здесь не прокатывает — шериф появился через минут пять, не слишком довольный вызовом, но и без бесива в облике. При свете прожектора ознакомился с письменными показаниями бармена и устными — моими, повертел в руках айдишки и предложил часам к восьми быть у него в конторе со всеми трофеями, уложенными в Лендкрузер. На том и разъехались — шериф по своим шерифячьим делам, мы — в гостиницу.
Глава 54
Ночь провели «разнообразную», с уклоном в негатив. Арлин заснула быстро, но всю ночь проплакала, не просыпаясь. А я — в полудрёме, оглаживая, обнимая и шепча ерунду успокаивающую на ушко. Так в бормотне и шевелениях и не заснул толком, но на рассвете достаточно бодро вылез из кровати и спустился вниз. Полная дама, встретившая нас в ночи и определившая на постой, как не ложилась вовсе, сидела на рабочем месте и пила кофе, попыхивая тонкой короткой сигаркой вроде староземельного "Кафе крим". Подошёл к ней и поинтересовался, можно ли мне тоже такой набор. Дама хмыкнула и, пошуровав под стойкой, достала мне чашку чёрного кофе. Пока я отхлёбывал горькую аспидно-чёрную жидкость, на стойке образовалась сигарка такая же и зажигалка. Затянулся, как сигаретой и зашёлся в кашле, расплёскивая кофе из чашки в левой руке. Вдруг из-за спины руки любимой — раз! — освободили меня и от сигарки и от чашки.
— Ты что, куришь? Вроде бросил, по твоим словам?
— Да как-то…
Вот что сказать? Как страшно, что мир рушится? Вдруг сломалось что-то и не поправить?
Тут дама заговорила.
— Вы тоже русская?
— Нет, я из Канады, его жена. Меня Арлин зовут.
— Я Дженнифер, хозяйка, портье и справочная этой гостиницы. Ваш муж — что, не умеет курить сигары?
— Да умею я! Только бред это, на мой вкус — полоскать рот дымом! Да и надо было, чтоб продрало насквозь!
— А в чём дело — то? Что случилось?
Ну и как-то вывалил на неё, что супруга вчера оказалась свидетелем обдуманного убийства четырёх человек, причём убийцей оказался я, и мотивы ей до конца непонятны. И что, как я понимаю, открылся ей с неожиданной и неприятной стороны, и как к этому относиться, она не знает. Объяснял путано, прищёлкивая пальцами в поисках аналогов русским выражениям и идиомам. Арлин молча слушала, потом, перебив меня, начала пулемётно высказывать своё видение событий.