— Вот, — сказала она, повернувшись и подавая ему пузырёк в коричневом стекле. — Южная формула, на масле мирры и настое стручкового корня. Применять лучше на ночь.
— Вы… разбираетесь в травах? Или только продаёте? — спросил он, принимая флакон.
— Немного разбираюсь, — ответила она, снова улыбаясь. — Моя бабушка занималась целительством. Да и у нас в Эсталии это почти часть воспитания. А вы, если позволите, не выглядите человеком с больным коленом.
Он чуть смутился, но вместо оправданий посмотрел ей в глаза.
— Вы не совсем правы. Просто колено чаще болит в дождливую погоду. А ещё захотелось узнать, что за лавка открылась на моей улице. — Он улыбнулся, чуть приоткрыв губы. — И что за женщина такой необычной красоты её открыла.
На мгновение повисла пауза. Она, кажется, не ожидала такой прямоты. Но Зигмунд не увидел в ней смущения. Она посмотрела на него оценивающе. Лукаво. Он почувствовал, что интерес взаимен.
— Ну, теперь вы знаете. — Ответила она с улыбкой.
— Не всё, — сказал он. — Например, не знаю, свободны ли вы сегодня вечером?
Она приподняла брови — не резко, а почти насмешливо, в её глазах заиграли искорки.
— Свободна. Куда пригласите?
— Есть хорошая таверна на площади Трёх Фонтанов. Там подают приличное вино и варёного осьминога. Подойдёт?
— Звучит… интригующе. Скажем, в восемь?
Он кивнул.
— В восемь.
Она подала ему маленький пакетик с пузырьком.
— Тогда до вечера, господин…
— Зигмунд, — сказал он, — без господина.
— Бьянка, — отозвалась она.
Он развернулся, чтобы уйти, когда краем глаза заметил мужчину, стоявшего у заднего входа. Тот был молчалив, одет неброско, но взгляд его был тяжёлым, колючим. Его широкие руки были оголены на Эсталийский манер, напряжены и сжаты в кулаки. Он смотрел на Зигмунда так, будто готов был пырнуть ножом. Зигмунд почувствовал угрозу.
Возлюбленный? Слуга? — Отметил про себя Зигмунд. — Или всё сразу? — Он не заметил на Бьянке обручального кольца, а значит точно не муж.
Он не подал виду. Просто вежливо кивнул, встретившись с ним взглядом, и вышел.
Когда дверь захлопнулась за его спиной, Зигмунд медленно выдохнул и вдруг усмехнулся.
Кажется, утро удалось. А может, и вечер будет интересным. Весело насвистывая свою любимую мелодию, он отправился навстречу новому дню.
Глава 6. Охотник или Добыча?
Бьянка
Время тянулось лениво, как нить тягучего мёда. За окнами лавки блестела от солнца брусчатка, внутри царил тонкий аромат духов, специй и ароматических масел. Бьянка стояла у входа, якобы разглядывая витрину, но на самом деле наблюдала. Привычка, вбитая с юности — подмечать всё, даже когда делаешь вид, что занята делом. Внутри лавки царила полутень, лампы с заколдованными фитилями лениво покачивались под потолком, придавая тканям, развешанным по стенам, особую живость: зелёные словно дышали, алые — пульсировали, а чёрные поглощали свет, как бездонные колодцы.
Она провела взглядом по улице, где неспешно текла человеческая река: купцы, подмастерья, солдаты, женщины с корзинами, дети. Её внимание привлёк один силуэт — высокий мужчина в светло-сером камзоле, с тростью в руке и уверенной целеустремлённостью в походке. Он приближался, и с каждым шагом холод всё явственнее бежал по её спине. Это был тот самый чиновник, которого она видела у раскрытой явки. Тот самый, который откинул покрывало, открывая мёртвое лицо Павло.
Он пришёл к ней сам.
Бьянка на миг напряглась. Он двигался слишком уверенно. Слишком целенаправленно. Прямо к лавке. Это не может быть совпадением. Он остановился, на миг замер, словно в нерешительности. Его глаза встретились с её, он улыбнулся, неловко, скомкано и затем сделал шаг внутрь. Колокольчик над дверью зазвенел мягко, как предвестник неизбежности.
— Доброе утро, — сказал он, и в его голосе было нечто неожиданное. Стеснение? Скромность? Попытка заискивания?
Бьянка выдавила из себя самую дружелюбную улыбку, какую только могла. Игра началась, и она не собиралась отдавать инициативу. Голос её прозвучал так, словно она приветствовала не клиента, а старого знакомого:
— Доброе утро, господин. Чем могу быть полезна?
Он колебался. Она видела, как в нём борются две воли. И вдруг:
— Мне бы… припарку. От болей в колене.
В колене? — мысленно усмехнулась она. — У тебя походка балетного премьера.
Но снаружи она оставалась безупречно вежливой. Кивнула, повернулась к полкам, медленно скользя пальцами по стеклянным пузырькам. Отвлечённая от него, будто была полностью сосредоточена на поиске. Но на самом деле каждое её движение было продумано: угол поворота головы, изгиб спины, то, как волосы касаются шеи.