Она почувствовала, как он смотрит. Внимательно. Почти жадно. Мужчины всегда думают, что наблюдают незаметно, но женщина всегда всё чувствует. Они редко понимают, что они сами объект наблюдения. Особенно такие, как он. Умный, сдержанный, опасный. Но сейчас — смущённый, растерянный.
— Для согревания или охлаждения? — спросила она ровно.
— Согревающую, — быстро ответил он. Слишком быстро.
Она достала флакон медленно, будто давая ему ещё немного времени, чтобы рассмотреть её.
— Южная формула, — сказала она, оборачиваясь. — на масле мирры и настое стручкового корня. Лучше использовать на ночь.
Он взял флакон, их пальцы почти соприкоснулись. Она ощутила ровное тепло его кожи. Его глаза были тёмные, внимательные, но в них не было враждебности. Не сейчас.
— Вы… разбираетесь в травах?
— Немного. Бабушка была травницей. Да и у нас в Эсталии это почти часть традиционного воспитания. А вы, если позволите, не выглядите человеком с больным коленом. — Она позволила себе лёгкую улыбку.
Он не стал оправдываться. Просто посмотрел прямо в её глаза. В его взгляде было скрытое веселье. И открытость? Или блестяще отыгранная открытость?
— Вы не совсем правы, — сказал он. — Просто в дождливую погоду болит чаще. А ещё… мне стало любопытно, кто открыл такую лавку на моей улице. А если быть точным, что за женщина такой необычной красоты её открыла. — Он сделал паузу. Это был комплимент. Прямой, но не вульгарный. Ей понравилось.
Она поймала себя на том, что сердце слегка учащённо стучит. Будь осторожна, Бьянка. Ты играешь с огнём. Но огонь — её родная стихия. Она слегка приподняла брови и ответила:
— Ну, теперь вы знаете.
— Не всё, — усмехнулся он. — Но я всё ещё не знаю, свободны ли вы сегодня вечером?
Она затаила дыхание. На мгновение. Стратег в ней пересчитывал всё: риски, выгоды, пути отступления. Но женщина в ней уже сказала «да».
— Свободна. Куда пригласите?
Он предложил таверну. Назвал блюда. Даже в этом он был точен, конкретен. Не «поужинать где-нибудь», а «осьминог и вино». Человек, который знает, чего хочет.
— Звучит интригующе, — сказала она. — Значит в восемь.
Когда он повернулся, чтобы уйти, её взгляд скользнул вглубь лавки. Там стоял Рафаэль. Его поза была напряжённой, челюсть сжата. Он не скрывал ярости. Его взгляд был копьём, пущенным точно в спину Зигмунда.
Плохо. Очень плохо.
Она знала этот взгляд. Рафаэль чувствовал угрозу. И был способен на глупости, когда впадал в ярость.
Зигмунд всё же обернулся на выходе, на мгновение задержал взгляд на Рафаэле. Оценил. Зафиксировал.
Бьянка поняла, он почувствовал опасность.
Когда дверь за ним закрылась, Бьянка позволила себе короткий выдох, в котором смешались облегчение и ужас. Рафаэль шагнул к ней, но она молча подняла ладонь, отодвигая объяснения на потом. Сейчас нужно было подумать.
Он клюнул… Но кто из них на самом деле охотник?
***
Как только за Зигмундом закрылась дверь, в комнате наступила глухая тишина, в которой словно зазвенело напряжение. Щелкнул дверной замок. Рафаэль уже стоял, как статуя, у окна. Он смотрел в удаляющуюся спину Зигмунда, потом повернулся к ней. Он не произнёс ни слова, просто смотрел на неё. Его взгляд тёмный, острый, как клинок, прожигал спину Бьянки, пока она убирала пустые чашки со столика.
Её движения были нарочито спокойными. Она подлила себе воды из кувшина, отпила. Ждала. Рафаэль молчал, сдерживал себя, но она чувствовала, как в нём всё кипит. С каждой секундой всё сильнее.
— Ты очень мило с ним общалась, — холодно произнёс он наконец, голосом, в котором звенела гневная ревность, с трудом взятая под контроль разумом.
Бьянка не обернулась. Лишь скривившийся краешек губ выдал её настоящие эмоции. Отставив кувшин, повернулась к нему лицом. Он стоял в полумраке, черты лица заострились от гнева, руки были сжаты в кулаки. Она знала ещё одно слово не в ту сторону, и он сорвётся. Но и она была не из тех, кто отступает первой.
— Ты думаешь, я с ним флиртую ради удовольствия? — спросила она, глядя прямо в глаза.
— Я думаю, ты забыла, кто ты и с кем сюда приехала, — прорычал Рафаэль, шагнув вперёд.
— Нет, — голос был твёрдым, как стальная рука в бархатной рукавице. — Я не забыла. Не забыла, кто я. А ты забыл, что по легенде мы брат и сестра? А значит тебе не следует пялится взглядом полным ревности на каждого мужчину рядом со мной. И я не забыла, что мы делаем это не ради себя, а ради нашей дочери.