Но потом он стал замечать, что думает о ней иначе. Не как о возможном объекте слежки. А как о женщине. Настоящей. Элегантной. С той осанкой, что не подделаешь. С той грацией, что не купишь. Она умела вести себя в любой ситуации, будто знала правила, которых он сам ещё не понимал. И это его зацепило.
— Из неё получилась бы великолепная супруга, — подумал он как-то раз, сам себе поражаясь. — Она не просто красива. Она завораживает. Каждая деталь в ней по отдельности и вместе.
Он усмехнулся, вспоминая, как она смотрела на него в лавке, будто просвечивала насквозь.
Он задумчиво провёл пальцем по столу, поцарапанному временем. Если бы кто-то другой рассказал ему, что из-за женщины начал тайную игру, развернул агентурную сеть, поставил ловушки, писал ночами донесения, искал каждую зацепку… он бы покрутил пальцем у виска. Столько усилий ради женщины?
Но он сам — не кто-то. Он — Зигмунд де Клэр. И это значит, что он имеет право на это. И на безумие тоже.
— Я прожил столько лет в одиночестве, что начал думать: так мне и надо. Что так и будет. Что любовь, это не про меня. А потом появилась ты. Словно кто-то стукнул по крышке гроба, в котором я уже почти уютно устроился. И я понял: ещё рано списывать себя со счетов.
Он не собирался становиться жертвой чувств. Нет. Он не романтик. Но он хотел эту женщину. Как охотник, как мужчина. Хотел держать её за руку, хотел просыпаться рядом, хотел знать, что она — его. По-настоящему. Навсегда. Не трофей, не игрушка. А партнёр. Жена. Та, с кем можно править городом из тени.
— Ты — из тех, кто готов пойти на жертвы ради своей цели. Ты — как я. Только красивее. — Подумал он, не сдерживая ухмылку.
Он знал, что она тоже это чувствует. Иногда, по взгляду, по тому, как голос становится чуть тише, как рука чуть медленнее тянется за бутылью с эликсиром. Это были крошечные детали, но он замечал каждую из них. Бьянка его не боялась. Это уже о многом говорило.
— Я знаю, что делаю. Я не юноша с глупыми мечтами. Я мужчина, который хочет жить. Хочет любить. И чёрт возьми, я заслужил это.
Он встал, прошёлся по комнате, остановился у окна. Улица внизу уже шумела. Люди. Лошади. Город жил. Город не знал, что он планирует.
Он будет ждать. Действовать. Следить. Приманивать. Он даст ей шанс. И себе тоже. Потому что жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов. Потому что он — не тот, кем был. Он — Зигмунд де Клэр. И он заберёт то, что по праву его. Бьянку. Любовь. И новую жизнь, в которой он — не одинокий охотник, а хозяин своей судьбы.
***
Мастерская бывшего ювелира заведение мёртвое, без вывески и с выбитыми окнами, будто само место знало, что его больше не любят. Пыль покрывала стены и прилавок, давно не видевший тряпки уборщика. В воздухе стоял запах металла и сырости.
Тихо щёлкнула дверная цепь. Зигмунд вошёл без звука. За ним стояли двое его людей.
— Подождите снаружи, — бросил он, увидев внутри Кларка, и те, не задавая вопросов, исчезли.
Кларк стоял у окна, узкого и щерящегося осколками стекла. Сквозь них виднелась аллея, изломанная, как морщины на старом лбу Форенции. Кларк курил. Его силуэт был тонким, почти мальчишеским, плечи — угловатыми и напряжёнными.
Зигмунд молча подошёл, трость в руке, шаги точные, лишённые суеты.
— Ты снова сделал это без команды, — сказал он, спокойно, но воздух в мастерской дрогнул, будто кто-то натянул невидимую струну.
— Не думаю, что ты пришёл сюда говорить о дисциплине, — ответил Кларк, не оборачиваясь. Он стряхнул пепел на пол, туда, где когда-то лежали драгоценные камни. — Я не смог связаться с тобой и пришлось принимать решения самому.
— Решения спорные. — Зигмунд подошёл ближе, наклонив голову. — Двое наших людей мертвы. Один ранен.
— Я нашел склад торговцев «Ангельской Пылью» и они засекли меня. Думаешь, если бы я ждал подкрепления, они бы не ушли?
Зигмунд усмехнулся уголком губ. Его голос стал мягче.
— Ты уверен, что не было решения лучше? Например, проследить куда они уйдут?
Кларк медленно обернулся.
— Тебе всегда нужен спектакль, да? Сложный план? Всегда нужен правильный момент? А я, Зигмунд, не мастер составлять планы. Я убийца. Ты знал, кого нанимаешь. Мы оба служим одному хозяину. Ты главный, не спорю. Он так сказал. Но если я вижу возможность, я её использую. Я никогда не играю с едой.
Тишина. Только капля воды, что где-то в углу стекала с балки, нарушала гробовое молчание.