Его взгляд скользнул по свисающим с перекладины лампам в виде гроздей граната, по яркому вороху ковров, сваленных у входа, по тонкому аромату сандала и корицы, который уже вырывался из раскрытой двери. Он решил, что точно зайдёт оценить новую лавку. Но в следующий миг, он увидел её…
Хозяйка лавки стояла на пороге, отдавая какие-то указания помощнику, смуглому, молчаливому брюнету с злыми глазами. Она не заметила Зигмунда, по крайней мере, не подала виду. Он застыл на мгновение, как человек, наткнувшийся на нечто абсолютно неуместное в привычной картине мира. Она была слишком… яркая. Слишком цельная. Слишком живая — не для этой серой, выхолощенной Форенции.
У неё была копна густых, чёрных как вороново крыло волос, которые в лучах солнца отдавали синевой, будто сталь. Они были небрежно перевязаны шёлковым платком, но отдельные пряди выбивались, обрамляя миловидное лицо с тонкими скулами и острым, почти хищным подбородком. Губы тёмные, сдержанные, без улыбки, но с выражением лёгкой насмешки в уголках. А взгляд… пронзительный, тяжёлый взгляд, который цеплялся за всё вокруг, будто бы пытался оценить, рассчитать, выверить. Не взгляд лавочницы, взгляд охотника.
Зигмунд ощутил, что земля уходит из-под ног. Что-то в ней будоражило его изощрённый ум. Она была не просто красива. Это был его идеал красоты. Но дело было не только в этом. Её взгляд пронзил его насквозь. Он моментально почувствовал родственную душу.
Он отвёл взгляд и пошёл дальше, хотя шаг его на миг замедлился. Ловил себя на мысли, что непременно зайдёт, не сейчас, чуть позже, под каким-нибудь предлогом. Скажем, поискать южные припарки для колена, вполне правдоподобная легенда, которую не стыдно озвучить даже себе. Он пригласит её на свидание.
Ветер шевелил его плащ, он застучал тростью по мостовой. Он тихонько насвистывал старую солдатскую мелодию, ту самую, что всегда вспоминалась в момент предвкушении охоты. В этот раз он не станет ждать. В этот раз он не будет таким же нерешительным, как с Ханной, чьё имя теперь отзывалось в памяти горечью упущенного шанса.
На повороте он оглянулся мельком, не оборачивая головы, лишь скользнув взглядом в сторону лавки. Она уже исчезла из виду, однако в его памяти остался оттиск её фигуры на фоне алой ткани, запах корицы и неуловимое ощущение, что эта встреча только начало.
Приквел книги: https://litnet.com/shrt/lnVS
Глава 3 Пустые тела
Зигмунд
Утро в Форенции начиналось медленно. Мягкий, промозглый туман — частый гость прибрежных кварталов — сегодня, почему-то, заползал даже на роскошные улочки Верхнего Города, где под коваными фонарями стояли особняки из белого камня, облицованные глянцевыми плитами, будто город сам хотел стереть границу между богатством и бедностью.
Зигмунд Де Клэр, кутаясь в новый тёмно-синий плащ с высоким воротом, стоял перед чугунными воротами, за которыми возвышался особняк в два этажа. Дом принадлежал, по бумагам, некоему господину Бертону — «торговцу редкими специями». Зигмунд прищурился. Он уже знал: имя вымышленное, как и статус купца. Эти «торговцы» давно не торговали ничем, кроме информации. Соседи вызвали стражу, из дома почти месяц никто не выходил и чувствовался странный запах. Стража, как обычно в таких случаях, дала знать ему.
Он провёл пальцами по кованому узору, вглядываясь в замок. Безукоризненный механизм, укреплённый редким сплавом с вкраплениями серебра, — слишком дорогой даже по меркам Верхнего Города. Скорее всего защищён ещё и магией. Он сразу понял, что приехал не зря.
Зигмунд шагнул внутрь. Его ботинки утопали в толстом ковре из восточной шерсти. В доме стояла мёртвая тишина, лишь глухо тикали часы в глубине холла, отсчитывая время для тех, кто в этом уже не нуждался. Свет от витражных окон падал под странным углом, преломляясь через магические кристаллы, встроенные в стекло. Каждый его шаг отзывался эхом. Зигмунд чувствовал, воздух в доме другой. Старый. Стоячий. И запах мёртвого человеческого тела он тоже чувствовал, возможно не одного.
Он провёл рукой по стене. Встроенный артефакт. Он вспыхнул и погас. Магия, старая, но сильная. Дом был защищён и не только от грабителей, но и от тех, кто умеет читать мысли, взламывать разум, видеть чужие сны. Типичная защита шпионской явки Палатии. Но им это не помогло.