Он выпрямился. Комната была разгромлена. Книжный шкаф опрокинут, из рассыпанных книг торчали амулеты, расколотые кристаллы. Следы борьбы. Магии. На стене, темная полоса, как ожог, оставшийся после применения боевой магии огня.
Ещё одно тело.
Женщина. Моложе. Её волосы были облеплены кровью, но раны не было видно. У неё в руке зажата маленькая серебряная булавка. Зигмунд откинул её волосы и обнаружил множество уколов под ухом.
Зигмунд затаил дыхание. Он знал, что это.
— Пыталась вернуть сознание с помощью боли, — пробормотал он, — не преуспела. Какая сила воли.
Зигмунд быстро нашел подтверждение своим догадкам. Опять Палатийцы. Оба агента ордена обладали магическими способностями. Они почувствовали, что кто-то вторгается в их разум. Мужчина пытался атаковать, скорее всего в слепую. Женщина действовала умнее, она попыталась вернуть контроль над разумом и телом причиняя себе острую боль. Зигмунд подошел к кучке пепла на полу. Нужно отдать им должное, они успели уничтожить все улики. Даже у способностей Фионы есть свои ограничения, в этот раз жертвы попытались оказать сопротивление.
Зигмунд не знал в чём была их цель. Но знал другое: эти двое — не мертвы. Даже если их разум уже был съеден, у Зигмунда была идея как их можно использовать.
Он подошёл к двери, окликнул стражника. Он отдал приказ как можно громче, чтобы его слышали все стоящие рядом:
— Подать сюда карету и носилки. Тела доставить в госпиталь Святого Лукреция. Передайте сёстрам, эти двое живы, но в глубокой коме. Держать там до особого распоряжения.
Он вышел из дома, не оборачиваясь, и, улыбаясь краешком губ, шагнул навстречу новому дню, который начался так замечательно. В голове уже начала складываться картина. Это было лучше любого вина, женщины, сна. Он знал, что скоро получит по-настоящему интересную работу, ждать осталось недолго.
📘 Эта книга часть цикла "Хроники Мортении"
🕊️ Если вам интересно — поддержите лайком и комментарием
Глава 4. Артефакты на прилавке
Бьянка
Форенция встретила её холодом. Не тем пронизывающим, беспощадным ветром, который часто страшит путников в холодное время года, а тишайшим, упорным дыханием зимы — таким, что не кусает сразу, но вползает под одежду, медленно сковывая дыхание. Снега в городе почти не было: близость к незамерзающему даже зимой морю делала своё дело. Но воздух… он был холоден и влажен. Совсем не как дома.
Бьянка закуталась в плащ и прижала к лицу меховой шарф, но всё равно вздрогнула от холода, едва выйдя из лавки. Стёкла покрылись узором инея — тонкой, почти невидимой вязью, словно кто-то вышивал по ним морозными нитями. Она зажмурилась, потёрла друг о друга ладони в плотных перчатках — и сделала шаг в улицу.
Сначала её поразила тишина. Форенция не была тихим городом — нет. Он гудел, жил, дышал сотнями голосов и звуков. Но зимой всё звучало иначе. Крики торговцев гасли за поворотом улицы, а разговоры прохожих звучали, как нестройное бормотание в квартире соседа за крепкой стеной. Дома стояли, как старики, прижавшиеся друг к другу от холода — с промёрзшими черепичными крышами и балконами, на которых висели только фонари и одинокие верёвки с забытой одеждой. Никакой пестроты. Никакого солнца. Всё — в серых, буро-зелёных и угольно-чёрных тонах.
— Какая же ты серая, Форенция… — подумала Бьянка, оглядываясь по сторонам. — И всё же… ты полна магии. Новой магии. Секреты которой я должна открыть.
Люди... Вот кто действительно завораживал её. Они не были похожи на праздных эсталийцев, прогуливающихся вдоль морских набережных в шёлковых рубашках. Жители Форенции были будто вырезаны из камня: плотные, закутанные в грубые шерстяные плащи, с лицами, скрытыми шарфами до самых глаз. Мужчины в широкополых шляпах и меховых перчатках. Женщины — в двойных накидках, с широкими косами, свисающими до пояса. Все они двигались быстро, с деловой решимостью, будто каждый шаг в этом городе был жизненно необходим. Они не задерживали взгляд, не улыбались, не пытались казаться доброжелательными.
— Здесь улыбаются не за просто так. И уж точно не посторонним. Я уже скучаю по дому. — Подумала Бьянка с грустью, вспоминая солнечные берега родной страны.
И всё же, несмотря на кажущуюся отстранённость, жизнь в Форенции кипела. Торговые ряды вдоль улицы де Вольти выглядели так, словно зима не имела над ними никакой власти. Фонари, вмещавшие в себя излучающие свет артефакты, отбрасывали оранжевые круги на промёрзший булыжник. Полотнища тентов колыхались под порывами ветра, под ними дымились котлы с едой, шипели поддоны с мясом, благоухали ряды специй и фруктов.