Церковь прославляет Христа, уверяя, что он «премудрый», «вечный», «постоянный». В подтверждение этих качеств Иисуса она опять-таки ссылается на «священное писание», в котором он, мол, высказал свои «непреложные, вечные истины и премудрости». Когда же я непредубежденно начал искать подтверждений этому в самих этих книгах, то встретил там лишь хаос противоречий и нелепостей.
Свои сомнения в вере я долго стремился развеять при помощи «священного писания». Я искал в нем истину, но нашел обман. Искал правду, но нашел ложь и лицемерие. Искал оправдания своей вере, а нашел полное разоблачение религиозных заблуждений. Приведенные выше противоречия и нелепости убедительно разоблачают вымысел церкви о «боговдохновенности» этих книг и «премудрости» Иисуса Христа. Как видно, вовсе не воображаемый «премудрый бог» руководил авторами при составлении этих книг, а чаще больная фантазия самих авторов. Для большей убедительности они выдумали «вечного», «премудрого» бога, приписав ему «учение», которое имеет целью распространение и утверждение невежества и темноты среди народных масс.
Попутно нельзя не коснуться и того, как церковь приспособляется к новым условиям. Видя, что в наше время симпатии трудящихся всего мира находятся на стороне великих идеалов коммунизма, видя (а этого нельзя не видеть), что прекрасное царство счастья человечества успешно строится в нашей стране и в странах народной демократии, церковники в своих проповедях, а также в беседах с верующими внушают и доказывают, что, мол, и христианство всегда стремилось и стремится сейчас к этим же справедливым и гуманным идеалам. Теперь они утверждают, что и религия считает всех людей равноправными, учит братолюбию, называет всех братьями. Я тоже верил подобным утверждениям церковников. А вот подтверждений им в «священном писании» я не находил. Наоборот, все оно построено так, чтобы от имени бога узаконить неравноправие и оправдать эксплуататоров и эксплуатацию. Конечно, есть в евангелиях слова о любви всех ко всем, но, увы, они не меняют основного направления «священного писания», а лишь служат для прикрытия его как антинародного и реакционного учения.
Разве в течение тысячелетнего существования христианства им было создано хотя бы одно государство, где были бы люди в действительности равноправными, где условия жизни были бы равны для всех людей? Разве не под сенью креста и «священного писания» умирали миллионы трудящихся христиан от голода, нищеты и эксплуатации?
Разве не «священное писание» и богословы учили и призывали их безропотно страдать и безмолвно терпеть?
Разве не вопреки церковникам трудящиеся массы восстали против своих угнетателей?
Разве не вопреки им было создано первое в мире государство, где власть принадлежит законному хозяину— народу, где ликвидирована эксплуатация и расовая дискриминация, где трудящийся человек является хозяином и творцом своего реального, земного счастья?
Разве не вопреки «священному писанию» на всей земле рушится старый мир несправедливости, защищаемый религией, и большинство людей, населяющих земной шар, строят свою жизнь по примеру Советского государства?
Нет силы, чтобы остановить движение жизнеутверждающего социалистического мира! Нет возврата к темному, тяжелому прошлому!
От этого нельзя отмахнуться! Потому-то, уподобляясь хамелеону, священнослужители сегодня тоже меняют свою окраску: «священное писание» они стремятся облагородить и протащить в коммунизм. Однажды в беседе на эту тему я спросил протоиерея Николая Шовканя: «А как нужно понимать закон, данный богом в книге «Исход» (глава 21, стихи 1, 2 и 6): «Вот законы, которые ты объявишь им: если купишь раба еврея… то пусть господин… поставит его к двери, или к косяку, и проколет ему господин его ухо шилом, и он останется рабом его вечно»?»
Не понравился моему оппоненту этот пример, ибо он, как говорится, бил не в бровь, а в глаз, разоблачая глубокую эксплуататорскую сущность «священного писания». Ему ничего не оставалось, как ответить, что это устаревший библейский закон и его заменил Новый завет, который Христос принес на землю. Я возразил: