— Пошли, Ной, я покажу тебе свою комнату. — Джейкоб потянул меня за руку, и я оглянулся на его приемных родителей за разрешением. Джо кивнул.
Дом оказался просто огромным. Фасад был выполнен в викторианском стиле, однако интерьеры выглядели абсолютно современно. Гранитные кухонные столешницы, стальная встроенная техника, паркетные полы на первом этаже и холл размером с подвал Дэйла.
Пока мы поднимались по огромной лестнице. Джейкоб радостно болтал о школе и баскетболе.
— Комната Тайлера напротив моей, а мама с папой живут дальше по коридору. У нас две гостевые спальни. Две! Мама с папой говорят, что если я продолжу заниматься со своим психологом и продержусь месяц без ночных кошмаров, то смогу пригласить друзей на ночевку. Не могу дождаться…
Он завел меня в большую спальню, и я замер в дверях, словно оказавшись в детской версии ТВ-шоу «Укрась свою комнату». У стены стояла деревянная двухъярусная кровать. Нижняя часть была шире стандартной двуспальной, а к верхней части крепилась детская горка. У Джейкоба стоял свой телевизор. А игрушки! Они были повсюду.
Мой взгляд зацепился за фотографию на его комоде, и у меня перехватило дыхание. Мальчик продолжал что-то рассказывать, но я его уже на слышал, протягивая руку к рамке.
— Ты знаешь, кто это? — пробормотал я, надеясь, что мой голос в этот момент не дрогнул.
Джейкоб посмотрел на фотографию и вернулся к фигуркам «лего» на полу.
— Да. Это наши мама с папой, — произнес он так, будто это само собой разумеется, что такой снимок стоит в его комнате.
Я сел на кровать и дрожащими пальцами провел по лицу. Мои мама с папой. Это была фотография моих родителей, и они выглядели… счастливыми. Я сделал глубокий вдох, который прозвучал как всхлип.
— Джейкоб? — позвала Кэрри. — Десерт на столе.
Мальчишка вскочил, но затем замешкался.
— Ты идешь?
Я часто заморгал.
— Да, через секунду. — Мой взгляд не отрывался от фотографии.
Братишка выскочил в коридор, и я изо всех сил пытался справиться с эмоциями, которые все больше сдавливали мою грудь. Мужчины не плачут. Черт. Мужчины не плачут. Я вытер глаза. Как же я скучаю по родителям…
— Ты в порядке?
Я резко поднял голову; оказывается, Кэрри все еще стоит в комнате.
— Да. Простите. — Я указал на рамку, прежде чем поставить ее обратно на комод. — Где вы ее достали?
— Джо связался с организацией «Жилье для людей» и попросил фотографию твоих родителей. Нам показалось важным, чтобы они оставались частью жизни мальчиков.
Я снова глубоко вздохнул и повернулся к ней.
— Но не я.
Кэрри уставилась в пол.
— Пожалуйста, не забирай у меня мальчиков. Они — моя жизнь и… я не смогу без них.
В спальню вошел Джо и обнял ее за талию.
— Кэрри.
Она тряслась, как лист в чертовом торнадо.
— Мы даем им все. Все! Клянусь, они счастливы здесь, и я люблю их. Так сильно, что даже сердцу больно.
Я пытался найти в себе злость, что последние пару месяцев давала мне силы, но чувствовал лишь недоумение.
— Они мои братья, а вы отобрали их у меня. Чего вы еще ждали?
Кэрри начала всхлипывать. Джо прижал ее к груди и погладил по спине.
— Мы боялись, что выберут тебя. Что мы потеряем их. И теперь мы все равно можем их потерять.
Мужчина что-то прошептал жене на ухо. Она кивнула и вышла из комнаты. Он почесал затылок.
— Спасибо, что помог Джейкобу. Ты изменил всю нашу семью.
Семью. Почему бы ему сразу не вскрыть меня бритвой?
— У вас очень интересный способ выражать свою благодарность.
— И мы были не правы. — Джо присел рядом с разбросанными деталями конструктора и начал методично складыать их в коробку. — Кэрри всегда мечтала о детях. Мы много лет пытались завести своих, но ее здоровье не позволяло. Она сделала операцию, но результатом стали лишь шрамы.
К сожалению, я много знал о шрамах.
— Когда она смирилась с тем, что у нас никогда не будет своих детей, мы решили взять приемных. Друзья познакомили нас с Киишей, и та убедила нас обратиться в службу опеки. Мы посещали занятия, лекции, но никогда всерьез не планировали сделать это, пока не встретили твоих братьев. Несмотря на все, что мы узнали, мы с Кэрри сразу же полюбили их.
Он продолжал убирать кусочки «лего» — один за другим.
— Прошло еще несколько месяцев, и мы решили взять их к себе. Нам нужно было доказать суду, что никто не имел на них родительских прав. Мы думали, это будет легко, но оказалось, что у твоей мамы есть живые родственники.